Женщина, возглавляющая дворцовых слуг, зажгла последнюю лампу и с усмешкой посмотрела на Чу Ваньнина.
— Этой ночью будет холодно. Для кого эти выставленные напоказ страдания? Его императорское величество и императрица сейчас наслаждаются друг другом. Даже если простоите на коленях целую вечность, никто не посочувствует вам.
Как дерзко!
До сих пор никто не посмел бы так говорить с Чу Ваньнином. Он хотел огрызнуться, но когда открыл рот, из горла вырвались совершенно другие слова:"
"— Я здесь не для того, чтобы помешать его развлечениям.
— Кем вы себя возомнили? С чего я должна докладывать о вас? – дворцовая служанка пренебрежительно фыркнула. – Его величество и императрица так близки, кто бы осмелился их потревожить? Если желаете встретиться с его величеством, продолжайте стоять на коленях. Может быть, завтра, когда его величество встанет, возможно, он соизволит взглянуть на вас.
Старый слуга позади Чу Ваньнина не мог больше терпеть, и дребезжащим старческим голосом спросил:
— Я знаю, что твоя госпожа пользуется благосклонностью, но разве ты не видишь, с кем говоришь? Неужели у тебя во рту не осталось приличных слов?
— А с кем я говорю? На Пике Сышэн всем известно, как сильно его величество презирает этого человека.
— Что ты задумала! — старик сделал два шага вперед и встал перед Чу Ваньнином.
Служанка посмотрела на него и приторно-сладким голосом распорядилась:
— Потушите обе жаровни во дворе.
— Да!
Немедля кто-то подошел и потушил горшки с углем, стоящие во дворе.
Чу Ваньнин подумал, что эта девушка обладала злым языком, но была неглупа. В такой морозный день ей совсем не обязательно было вступать в прямое противостояние, чтобы добиться своего. Достаточно было погасить жаровни, чтобы двор превратился в ледяную пещеру.
Тем временем ночь вступала в свои права. Дворец был наполнен теплом, музыкой и танцами.
Чу Ваньнин по-прежнему стоял на коленях, чувствуя, что его ноги уже онемели.
— Образцовый наставник, давайте вернемся... — умолял старый слуга. — Возвращайтесь, здоровье вашего тела важнее. Вы ведь знаете императора. Боюсь, если вы заболеете, он не пришлет даже врача, чтобы осмотреть вас.