— Понял, патрон.
— Сергей, ты займешься… — Корнилов повернулся к своему заместителю, но его прервал телефонный звонок. Майор снял трубку: — Корнилов.
— Кириллыч? Шустов там? — Звонил патологоанатом из полицейского морга.
— Здорово, Степаныч, ты насчет Павлова?
Толстый Шустов подался вперед и буквально навис над столом майора.
— Да, насчет Павлова. Я с ним закончил. — Степаныч выдержал паузу, явно затягиваясь сигаретой, затем продолжил: — Только непонятно, к чему такая спешка. Серега орал как ненормальный: скорее, скорее!
— Павлов умер у него на руках, — объяснил Корнилов, — вот капитан Шустов и размяк.
Сергей фыркнул.
— Ну тогда понятно. — Степаныч снова затянулся сигаретой. — Короче, вскрытием установлено, что смерть Павлова наступила от острой сердечной недостаточности.
— Это все?
— Это то, что я точно напишу в отчете.
— Значит, есть еще что-то?
На этот раз Степаныч молчал дольше.
— Знаешь, Кириллыч, я за двадцать лет в морге такое сердце, как было у этого Павлова, впервые вижу.
— Не понял.
— Ну, как будто бы кто-то взял сердце Павлова в руку и сжал кулак. Сдавил, порвал мышцы. Короче, ощущение такое, что сердце повреждено в результате внешнего воздействия.
— Может, ему делали прямой массаж и перестарались.
— Да никто Павлову прямой массаж не делал, — буркнул Степаныч, — я его сам вскрывал.
Корнилов вытащил из пачки сигарету:
— Научное объяснение есть?
— Научное объяснение, Кириллыч, можно придумать для любого явления, — ответил патологоанатом.
— Не переусердствуй с размышлениями, — хмыкнул Андрей и положил трубку.
— Что он сказал? — не выдержал Васькин. — Сердце?
— Что он не хочет вносить в заключение? — Шустов был более внимателен.
— Не все сразу. — Майор наконец-то раскурил сигарету. — Сначала расскажите, происходило в «Вероне» что-нибудь странное?
— В каком смысле?
— Во всех. — Корнилов выпустил облако дыма и забросил ноги на стол. — Странные жесты, странные люди, странная еда, в конце концов. Все, что угодно.
Подчиненные переглянулись.
— Перед смертью Павлов повел себя довольно необычно, — подумав, сообщил Васькин. — Мне даже показалось, что он кого-то увидел.