Я созвонился со старым приятелем Серебрянца, и, если надо, он готов рассказать об этой теории подробнее.
— Коллеги подняли его на смех?
— Разумеется, — подтвердил Сергей. — Сначала теорию расценили как неудачную шутку, но Серебрянц с таким жаром доказывал свою правоту, что разругался со всем научным миром. Его карьере пришел конец, поговаривали даже о лишении научного звания. Лев Моисеевич ушел из института и отправился в свободное плавание: стал читать лекции и проводить семинары по своей теории. Первое время имел успех — в конце восьмидесятых люди активно интересовались подобными сказками.
Корнилов задумчиво кивнул:
— А он приводил какие-нибудь доказательства своей теории?
— Сомнительные.
"— Чем Серебрянц занимается сейчас?
— Иногда печатается, — Сергей хмыкнул. — В разделе «Удивительное рядом». А вообще — проедает прежние накопления, клянет идиотов-оппонентов, пребывающий в неведении народ и ждет прихода славы. Обычная, в общем-то, история.
— Пророков нет в отечестве моем, — резюмировал Андрей. — Спасибо, Сергей.
— Всегда пожалуйста, — толстяк склонил голову и хитро прищурился.
— Утром на Яблочкова было странное происшествие. То ли убийство, то ли хулиганство, местные не разобрались и с перепугу вызвали меня, — спокойно объяснил майор. — Серебрянц был свидетелем, но вел себя не совсем нормально. Вот я и решил разузнать о нем подробнее. Думал, что он воду мутит, а он, похоже, действительно псих.
— Только поэтому? — по-прежнему хитро щурясь, уточнил Сергей.
— А что? — насторожился Корнилов.
Шустов посерьезнел:
— Я созвонился со своим информатором. Сегодня днем Серебрянц встречался с Нытиком в его офисе.
— Оп-па! — Сказать, что Андрей был удивлен, значило не сказать ничего.
— Ты не знал, что они связаны?
— Конечно, нет! — Корнилов еще глубже погрузился в свое кресло. — Что, интересно, у них может быть общего?
Шустов нерешительно поерзал на стуле:
— Подумаем вместе?
Андрей отрицательно покачал головой:
— Не сейчас.