Типичная матрешка, но иностранного производства. Деталь для понимающих — на ней роскошное норковое манто и спортивные ботинки. В руках, кроме дамской театральной сумочки, огромный пластмассовый подсолнух. Он, собственно говоря, пароль.
От группы ожидающих отделился светловолосый молодой человек в черной куртке. Ушанка торчит из кармана. Он движется в сторону подсолнуха, как подсолнуху следует двигаться в сторону солнца. Останавливается перед женщиной в красном гномьем колпаке и протягивает руку к подсолнуху…
— Deby! You are… I’m glad…
Деби, невеста, вовсе не красавица, но улыбка совершенно праздничная:
— Са-неч-ка! Я тебя лублу!
Невеста, Пьеровыми стараниями, найдена идеальная.
Они обнимаются.
Еще поцелуй. Еще легкий щелчок фотоаппарата. Еще поцелуй и еще щелчок. Юджин Майклз уходит — сделал свое дело. Два серых, хорошо замешанных в толпу топтуна переглянулись из двух углов зала.
Щебет:
— У тебя прекрасный английский!
— У тебя тоже!
— Ты такой хорошенький!
— А ты — мечта всей жизни!
Жених и невеста хохочут. Саня в красной помаде. Деби нежным платком оттирает кровавые пятна.
Саня хватается за чемодан, она легонько его отталкивает, защищая чемодан:
— Ты дикарь, Са-неч-ка! Я феминистка! Я не позволю тебе открывать передо мной дверь, носить мои чемоданы, я самостоятельная женщина!
Саня смотрит на нее слегка снизу вверх:
— Ну, я просто думал, чемодан тяжелый…
Она уже сбросила иглистую темно-коричневую шубу на левую руку, а правую подняла, согнула в локте:
— Смотри, какие мышцы! Я занимаюсь тяжелой атлетикой!
Саня щупает ее обнаженную руку:
— Деби! Ты просто мечта всей жизни! Когда я устану, возьмешь меня на ручки!
Чудесный, беглый английский.