Но не дошла — через несколько шагов меня скрутило, и я стояла, согнувшись, пытаясь отдышаться и едва не теряя сознание, когда меня подхватили леди Шарлотта с одной стороны, Рита с другой и повели к дверям.
— Тебе нужно прилечь, Марина, — с ласковой строгостью сказала свекровь. — И пора позавтракать. Нам всем понадобятся силы, нельзя выматывать себя."
"Кажется, мое состояние они обе восприняли с облегчением: это помогло отвлечься от тяжелых мыслей и тревоги. В по-серенитски изящном доме из белого мрамора, с колоннами у крыльца и огромными окнами меня окружили такой заботой и суетой, что я взмолилась о пощаде, отказалась от соленых сухариков и спаслась бегством в уборную.
Две. Две иголки — и мой обет для Пол будет исполнен. Нужно обязательно позвонить ей сегодня, пока я в зоне действия вышек. Если нас не увезут раньше того, как она проснется.
Ночная побудка, дурнота, нервы и слезы опустошили меня — выйдя, я извинилась перед леди Лоттой и Ритой и ушла в свою спальню.
Живи, Люк. Умоляю тебя, живи.
* * *Через час я стояла на борту корабля, наблюдая, как удаляется от нас Маль-Серена, зеленая, яркая, окутанная солнечным сиянием и морем. Долго поспать мне не удалось — капитан Осокин настоял, что отправляться в Пески необходимо как можно скорее.
Здесь же стояли слуги, леди Шарлотта неподалеку разговаривала с капитаном корабля, гвардейцы заняли позиции по периметру с оружием в руках — на случай, если будут атаковать иномиряне. Хотя я точно знала, что если на нас нападет хотя бы одна стрекоза, мы не сможем спастись.
Вдруг зазвонили телефоны — как-то разом у нескольких человек — и к ним все присоединялись новые звонки. Я, все еще сонная и безразличная ко всему, краем уха слушала разговоры и восклицания и с отстраненным удивлением отмечала радостный гул, поднявшийся за спиной.
Несколько кораблей впереди почему-то стали разворачиваться — я недоуменно смотрела на них, а они уже шли нам навстречу.