Когда глаза привыкли, я наклонилась к зеркалу, убрала волосы, чтобы не мешали смотреть, и… потрясенно раскрыла рот. Вся шея была в синяках и свежих ранках; вокруг последней запеклась кровь.
Я выглядела как… как «кровавая шлюха».
Почему я не замечала этого прежде? Я намочила мочалку и принялась скрести шею, стараясь смыть кровь. Я терла, терла, пока кожа не покраснела. Все? Или где-то есть еще? Меня волновал вопрос – много ли Адриан успел разглядеть? Тогда волосы у меня были распущены и хорошо прикрывали шею.
Мятежная мысль зародилась в голове. А мне какое дело – много Адриан видел или нет? Какое это имеет значение? Он ничего не понимает. Да и откуда? Я здесь с Дмитрием. Да, он изменился… но не так уж сильно. И я была уверена, что смогу как-то выкрутиться, не становясь стригоем. Просто пока не знаю как.
Я снова и снова уверяла себя в этом, но из зеркала на меня глядели синяки…
Я вернулась на кушетку. Включила телевизор, ничего фактически не видя, и спустя какое-то время счастливый туман вновь окутал меня.
Дмитрий пришел не скоро. И, говоря «не скоро», я имею в виду почти целый день. К этому времени мне уже было нехорошо – я скучала и по нему, и по укусу. Обычно он заходил дважды в день, так что это был самый долгий срок без эндорфинов. Стремясь как-то занять себя, я постаралась сделать все, чтобы выглядеть как можно лучше.
Я перебрала платья в шкафу и остановилась на длинном шелковом, цвета слоновой кости, изящно расшитом алыми цветами.
– Проклятье! – пробормотала я, все еще пытаясь ухватить крючок.
Брешь в моем идеальном облике.
И в этот момент дверь в комнате открылась; послышался легкий стук поставленного на кофейный столик подноса. Повезло!
– Инна! – позвала я, выходя из ванной.