И снова я осознала тщетность всего. Даже если бы Виктор выдал местонахождение Роберта, какое это имело бы значение? Чем дальше отступали события в России, тем более нелепым казалось даже рассматривать саму возможность возвращения стригоя к прежнему состоянию. Только смерть может освободить их, только подлинная смерть…
Мамин голос спас меня от того, чтобы начать заново переживать сцену на мосту. Она сказала, что сейчас должна уходить, но пообещала, что мы поговорим позже. Она ушла, а мы с Лиссой убедились, что все в комнате отдыха в порядке, и направились ко мне.
– Что за записку дал тебе Адриан? Любовную? – спросила Лисса поддразнивающим тоном, но благодаря нашей связи я чувствовала, что ее тревожит моя тоска по Дмитрию.
– Пока нет, – ответила я. – Потом объясню.
Когда мы подошли к моей комнате, одна из служительниц как раз собиралась постучать в дверь. Увидев меня, она протянула сильно набитый конверт.
– Это тебе. Прибыло с сегодняшней почтой.
– Спасибо, – ответила я.
Я взяла у нее конверт. Мое имя и адрес Академии были аккуратно написаны печатными буквами, что показалось мне странным, поскольку я появилась тут совсем недавно.
– Знаешь, от кого это? – спросила Лисса, когда женщина ушла.
– Нет. В России я встречалась со многими.
Письмо могло быть от Алены, Марка или Сидни. Тем не менее что-то совершенно необъяснимое заставило меня чрезвычайно сильно насторожиться.
Я надорвала конверт с одной стороны, сунула в него руку и наткнулась на что-то холодное, металлическое.
– О господи!"
"Я повертела кол, провела пальцем по выгравированному геометрическому узору у основания. Никаких вопросов. Он единственный в своем роде. Это тот самый кол, который я нашла в хранилище в доме Галины. Тот, которым я…
– С какой стати тебе присылают кол? – спросила Лисса.
Не отвечая, я извлекла из конверта следующий предмет: маленькая карточка для заметок.