Однако ощущение его кожи и волос оставалось со мной еще на протяжении многих часов…
Не знаю, почему мне приснилась именно эта сцена после нападения в сарае. Казалось странным – видеть во сне, как я ухаживаю за Дмитрием в тот момент, когда я сама нуждалась в уходе. Думаю, неважно, что именно мне приснилось; главное, что там присутствовал Дмитрий. Его появление даже во сне всегда заставляло меня чувствовать себя лучше, придавало сил и решимости.
Но пока я лежала в бредовом состоянии, то приходя в сознание, то снова теряя его, время от времени на его лице проступали эти ужасные красные глаза и клыки.
В какой-то момент, однако, его образ опять сменился другим, на этот раз женским.
– Не шевелись, – сказала женщина с еле заметным русским акцентом. – Ты сильно пострадала.
Воспоминания вернулись – и о том, что произошло в сарае, и о сонме призраков, которых я вызвала.
– Где Сидни? С ней все хорошо?
– Прекрасно. Не волнуйся.
Что-то в голосе женщины подсказывало, что ей можно верить.
– Где я?
– В Бийске.
Бийск, Бийск… Где-то в глубине сознания шевелилось воспоминание о том, что я уже слышала это название. И внезапно все стало ясно. Давным-давно Дмитрий произносил название своего родного города, всего лишь раз, и сколько я потом ни пыталась, не могла вспомнить его. Сидни тоже не говорила, как он называется, однако теперь мы были здесь.
– Кто вы? – спросила я.
– Алена. Алена Беликова, – ответила она.
Семь"
"Это было как рождественский подарок.
Я не очень-то верю в Бога или судьбу, однако теперь всерьез задумалась, не стоит ли пересмотреть свою позицию. Когда я потеряла сознание, Сидни, по-видимому, сделала несколько настойчивых звонков, и какой-то ее знакомый приехал из Бийска и отвез нас, рискуя в темноте, туда, где меня могли подлечить.