– Запах родины! – то и дело восклицала пожилая дама.
Эта ее экзальтированность казалась Снежане наигранной. Несмотря на то что за минувшие дни ей ни разу не удалось поймать тетушку не только на лжи, но и на малейшем несоответствии, доверять ей она так и не начала. Родственница-миллиардерша, свалившаяся как снег на голову! Практически Донна Роза из Бразилии. Ага, как же! Плавали, знаем. Не бывает таких сюжетов в жизни.
К утру понедельника дача была прибрана, а кружевные образцы сплетены – к визиту Светланы Павловны все готово.
Почему-то Снежане казалось, что между этим каторжником, убитой женщиной, а также появившейся родственницей и даже разгромом дачи существует какая-то связь. Какая именно, она сказать не могла, более того, ругала себя за буйство фантазии, но выкинуть из головы глупые мысли не получалось.
В мыслях о дневнике, мужской необязательности и собственной нерешительности она провела все выходные и в понедельник встала с твердым намерением напомнить о себе сразу, как закончит работу."
"Ровно в полдень, как и договаривались, в ателье снова появилась Светлана Павловна с сыном, сопровождавшим ее как тень. Скользнув за матерью в дверь, он уселся в Снежанино кресло, обтекая его своим худосочным телом.
Коробка со сколками Татьяны Макаровой была предусмотрительно захвачена из дома, и сейчас, решив не обращать внимания на неприятного посетителя, Снежана начала деловито раскладывать их на стеклянном столике, где они обычно показывали образцы тканей. Свои сколки она еще дома отложила в сторону, честно выполняя уговор – все рисунки должны быть винтажными, девятнадцатого века.
Сколков с вензелем Т.М., подтверждающим авторство Татьяны Макаровой, в коробке осталось одиннадцать. Не хватало только кружевного панно, но оно на скатерти и простыни не годилось совершенно, так что о нем заказчице даже говорить не стоило. Помимо сколков Снежана разложила три сплетенных образца и теперь наглядно объясняла, как будет смотреться на ткани тот или иной узор.
Видимо, клиентам действительно было интересно, потому что разглядывал образцы даже Артемий.