Лев

Уже к девяти вечера из каждой второй комнаты раздавалась галдящая музыка, смех и разговоры, и, наверное, он мог бы присоединиться к любой компании – никто бы его не прогнал – но это было бы вымученное веселье с искусственными улыбками. Хотелось чего-то настоящего, но глупо искать настоящее там, где сам притворяешься кем-то другим.

Лев вернулся в свою комнату, где на квадратном столике тихо работал портативный телевизор – приобретение Саида и Самира. Когда парни уходили, он попросил разрешения что-нибудь посмотреть, вот только на телеке оказалось всего три канала, и на всех крутили «Голубой огонек», «Иронию судьбы» и «Ивана Васильевича» в разной последовательности.

"

"Смирившись, что единственный собеседник на предстоящую ночь – телевизор с тусклым сизо-голубым экраном, Лев устроился на своей кровати с банкой колы и оливье (это девочки из девятой комнаты приготовили целый тазик и теперь предлагали каждому встречному – вот и Льва выцепили, пока он бестолково ходил туда-сюда).

Он послушал «С Новым годом, крошка» (это было хорошо), песню Коэна в исполнении Леонидова (это было нормально), потом пропустил несколько минут передачи, потому что в коридоре кто-то подрался, и он выходил посмотреть, а когда вернулся, на песне про Че Гевару у него зазвонил сотовый.

Номер был незнакомый.

Лев нажал на зеленую трубочку.

- Алло.

- Слушай, можешь выйти? – раздалось в трубке вместо приветствия.

- Яков? – удивился Лев.

- Яков, Яков, - хмыкнул он. – Тут ваша охранница посторонних не впускает.

Просит, чтобы ты спустился.

- Ты что, в общаге?

- А куда я по-твоему прошу тебя спуститься? – с восклицанием спросил Яков. – С небес на землю? Было бы отлично, но давай сначала на первый этаж.

Не веря своим ушам, Лев отставил тарелку с оливье на стол, поднялся с кровати и на автомате направился к лестнице. Может, это всё какая-то шутка тупая?

Но это была не шутка. Яков стоял возле поста охраны, лохматый, с запотевшими очками, румянцем на щеках, в тоненькой (для сибирской зимы) куртке, в рукавах которой прятал кисти рук.

Лев, бросив быстрый взгляд на Власовского, повернулся к охраннице и заверил, что «это к нему», после чего они вместе вернулись на лестницу.

Яков, поднимаясь, цедил, стуча зубами:

- Господи, как тут холодно, это какой-то ад, чем ты вообще думал, людей сюда отправляли на каторги, а ты добровольно… - между вторым и третьим этажом, Яков, опомнившись, спросил: - А какой этаж?

- Шестой.

- А можно на лифте?

- Он не работает.