Лев

- Ну пипец, ну как обычно, - снова запричитал Яков, покорно волоча ногами по ступеням.

Оказавшись в комнате Льва, он осмотрелся, скинул с плеч заснеженный рюкзак и кивнул:

- Миленько.

Ну, прямо как тогда, в подвале.

Лев постарался ненавязчиво оглядеть Якова: повесив куртку на крючок двери, тот остался в бордовом свитере, как у Кевина из «Один дома». Из-под воротника небрежно торчала белая футболка. На ногах – пыльно-землистые брюки и коричневые ботинки. Ничего такого броского, гламурно-американского в его одежде не оказалось, но это был какой-то другой Яков.

Не ботаник.

Вспомнив про гостеприимство, Лев отодвинул стул от обеденного стола и предложил:

- Садись.

Власовский, скинув ботинки на пороге, сел, всё ещё осматриваясь.

- Ты же говорил, что прилетишь второго.

Яков пожал плечами:

- А прилетел сегодня. Ты что, не рад?

- Рад. Просто неожиданно. А как же бабушка?

- Да она с подружками, - наклонившись, Яков дотянулся до своего рюкзака и, роняя слипшиеся куски снега на ковёр, начал открывать боковой отдел.

– У меня для тебя подарок.

- Серьёзно? – Льву стало неловко: у него ничего не было.

- Ага, – он вытащил ссохшийся коричневый цветок с хрустящими (от старости) листьями. – Это тебе!

Лев осторожно взял растение за безжизненный стебель и один из лепестков отвалился на пол.

- Прости, ему уже шесть дней, - пояснил Яков. – Я сорвал его у здания аэропорта в Сан-Франциско перед вылетом, потом он пять дней провёл в Питере. Странно, я ставил его в воду… - он ткнул кончиком пальца в сердцевину.

– Раньше он был ярко-оранжевый.

- Это очень мило, - вежливо сказал Лев, откладывая цветок на стол.

- Я подумал, это будет подходящая метафора для наших отношений, - объяснял Яков. – Всё так хорошо начиналось, а потом сдохло.

Льву показалось, что эта метафора не сулит ничего хорошего: неужели он прилетел, чтобы символично поставить точку?

- И ничего нельзя исправить? – спросил Лев.

- Он не оживёт от того, что ты поставишь его в воду.

- Ясно.

Они замолчали: Яков уткнулся в телевизор, Лев – в Якова.

Он наблюдал, как свет от экрана окрашивает лицо Власовского в разные оттенки светло-синего: то ярче, то темнее. Яков не мигал – смотрел так, как смотрят люди, когда погружены в себя.

Лев прервал их тягостное молчание:

- Но ты же почему-то здесь.

Яков, мигнув, оторвал взгляд от телевизора и протянул руку ко Льву.

- Согрей меня, - попросил он.

Лев взял ледяные пальцы в свою ладонь, потянул, вынуждая Якова подняться.