Он разместил Якова на верхнем ярусе кровати: формально это место за кем-то значилось, но четвертый парень был «мертвой душой» и жил то ли с девушкой, то ли с сестрой. Лев его ни разу не видел. Они с Власовским засыпали на разных ярусах, а потом, посреди ночи, либо Лев забирался к нему, либо Яков спускался. Одну ночь Самир и Саид не ложились спать: где-то достали денди, подключили к своему портативному телеку и играли в приставку до пяти утра. Яков тогда опустил руку с верхней полки ко Льву: они так и заснули, сплётшись пальцы.
Первые три дня они не говорили о том, что будет дальше, и вели себя, будто впереди их ждёт целая вечность, проведенная вместе. Удивительно, но в Новосибирске они занимались нормальными вещами, которые в Петербурге даже не приходили им в голову. Из-за всех этих разборок с Камой и его шпаной, из-за смерти Шевы, из-за отца-тирана, из-за стресса в школе (нужно хорошо учиться, чтобы хорошо сдать экзамены, чтобы куда-нибудь поступить, чтобы отсюда сбежать), не оставалось времени побыть детьми.
- Я работаю в Америке, – сердито объяснял он.
- Я не хочу, чтобы кто-то за меня платил, - ответил Лев в тон ему – тоже сердито.
- Я же тебя не содержу, я просто купил билеты. Научись принимать подарки.
Думая об этом, Лев всё равно спотыкался об логику Якова: в этом было что-то странное. Когда он был в отношениях с Катей, он тоже иногда за неё платил: в кино, в театре, в кафе, на прогулках. Но так принято между мужчиной и женщиной, как само собой: мужчина платит, женщина с этим молча соглашается, такой негласный договор.
Но билеты всё равно пришлось принять, потому что Власовский не на шутку надулся, и тогда Лев вспомнил, что у них осталось два дня вместе, которые не хотелось тратить на ссоры.