Четвертого января они заговорили о будущем. Лев первый начал этот разговор. Они возвращались из театра через Первомайский сквер, когда он, выдохнув, спросил:
- Что будет дальше?
- Дальше я уеду, - ответил Яков.
Лев сбил шаг.
- А что будет с нами?
Помолчав, Власовский произнёс:
- Лев… Бросай ВУЗ.
Он опешил:
- Чего?
- Попробуй поступить ко мне.
- Гонишь? У меня не получится.
- Получится, - уверенно ответил Яков. – У нас есть медицинские кампусы.
- Яков, где Калифорния, а где – я?
- А где ты? Ты уже поступил и учишься.
- Да это безумие какое-то.
Власовский коснулся его руки.
- Подумай, ладно?"
"А следующим вечером он улетел. На прощание Власовский ещё десять раз сказал: «Подумай, ладно?» и Лев десять раз покивал в ответ. Первые пять кивков были сущей формальностью: о чём тут думать? Он и Калифорнийский Университет – смешно даже. Но на шестой кивок начались сомнения: а вдруг?..
Все последующие дни Власовский только укреплял эти сомнения: слал на почту длинные официальные письма, похожие на спам.
И он думал, то соглашаясь с Яковом, что это прекрасная идея, то снова проваливаясь в страх: боже, что за бред, ну какая Америка?
Окончательное решение помог принять Артур.
- Я там общаюсь… с одним человеком, - нехотя ответил Лев.
У него язык не повернулся назвать Якова «своим парнем». Он ещё ни про кого такого не говорил. Произнесенная голосом Льва, эта фраза даже звучит странно – «Мой парень».
Но Артур спросил сам:
- С парнем?
- Ну… да.
- Вы встречаетесь?
- Ну… да.
- А где он?
- В Америке.
У Артура округлились глаза от удивления:
- Где-где?
- В Америке, - раздраженно повторил Лев.
- И вы что, общаетесь так? По письму за вечер?
- Не по письму… Иногда мы договариваемся о времени, чтобы зайти на почту одновременно и переписываться.
- И всё-таки, вы вообще не видитесь.
- Ну, почему, он приезжал на Новый год, - оправдывался Лев.