Эмми, при рождении нареченная Эмилией де Лузиньи, родилась в старинной обедневшей дворянской семье. Настолько нищей, что мать была вынуждена поступить гувернанткой в графский дом. И всех её детей воспитывала престарелая бабушка Шарлотта."
"— Гранд-маман Шарлотта была очень строга. Знаете же этих дам старой закваски? Она считала, что женщина должна уметь все по хозяйству. Я и сестры сами топили камин, ходили на рынок, готовили, штопали и убирали. Потом семье немножко повезло, и старшую Сюзетту удалось выдать замуж.
— А ваш отец, Эмми? Где он был все это время?
Горничная вяло отмахнулась рукой и, потупившись, сказала:
— Отец… он редко появлялся в доме. Он, знаете ли, ваше высочество, был этакий весельчак и балагур. Любил пиры и хорошее вино, вкусно покушать и всякие азартные игры.
Когда почтенного отца семейства принесли с одной из гулянок с пробитой головой, гранд-маман Шарлотта не выдержала шока от потери любимого сына, и хоронить пришлось двоих. Крошечный дом на окраине столицы, где до этого обитала семья, ушел с молотка. И мать, госпожа де Лузиньи, обратилась к графине, чьих детей воспитывала, со слезной просьбой. Как раз тогда и подыскивали личных горничных для принцесс: предыдущие умерли во время эпидемии.
— Вы же помните, ваше высочество, как пять лет назад опустела столица, — Эмми перекрестилась и тихо закончила: — Вот так я и попала к вам.
Несколько мгновений Мария размышляла, но ничего лучше не придумала, чем сослаться на извечную «проблему попаданок»:
— Эмми, в этот раз я очень тяжело болела…
— Да-да, ваше высочество! Доктор опасался за вашу жизнь. Да и я, признаться, страху натерпелась, — Эмми снова перекрестилась и мягко добавила: — Но Бог милостив, и вы совсем поправились!
— Да, Эмми, я совсем поправилась, но почему-то теперь не помню многих вещей.
— Совсем-совсем не помните? — чуть испуганно спросила горничная.
— Не волнуйся так, Эмми, — улыбнулась Мария. — Кое-что, разумеется, помню. Но вот, например, во дворце ориентируюсь совсем плохо.
— О, ваше высочество, это не страшно. Просто прикажите мне всюду сопровождать вас, и я буду рада услужить.
На большее откровение пока что Мария не решилась. Но даже эта договоренность весьма грела ей душу.