– Что, если ты влюбишься до потери памяти, женишься и превратишься в верного мужа? Даже в ревнивца? Вот это будет картина!
– В ревнивца? Исключено! – усмехнулся Харт. – Я никогда не ревновал: мне это не свойственно. Нет привязанности – нет переживаний. – Он удобнее уселся в кресле и поправил галстук, который сегодня был тесным, как никогда.
– Поживем – увидим. – Беркли поднес чашку к губам, но в глазах у него заплясали чертики.
– Я очень надеюсь на вашу с Сарой помощь: сестра знает почти всех претенденток, да и меня тоже как облупленного.
Беркли поднял глаза к потолку.
– Должен ли я воспринимать твои слова как комплимент?
– Воспринимай как хочешь. – Харт сделал неопределенный жест в воздухе, избегая встретиться с другом глазами.
Беркли плотнее уселся в кресле.
– Тогда пусть это будет комплимент. У меня такое ощущение, что для Сары это станет настоящим приключением. В последнее время она частенько заговаривает то об одной подруге: мол, пора замуж, то о другой.
– Вы на весь сезон останетесь в Лондоне?
– Да, Саре очень хочется остаться, и я, конечно, буду с ней – во всяком случае, до тех пор, пока твой папаша меня не прикончит.
Харт с сожалением посмотрел на остатки жидкости в бокале.
– Я буду счастлив сыграть роль миротворца.
– Премного благодарен, – шутливо поклонился шурину Беркли.
– А кого именно упоминала Сара?
Отставив бокал, Харт взял со стола вторую половину «Таймс» и принялся лениво просматривать ее.
– Например Мэг Тиммонс.
Харт так вздрогнул, что зажатая в руках газета разъехалась посередине. Отбросив ее в сторону, он схватил бокал и опрокинул в горло остатки бренди.
Мэг Тиммонс! Как не знать ближайшую подругу Сары, дочь отцовского смертельного врага! Именно с ней у Харта прошлым летом произошло то, что он изо всех сил старался забыть.
Глава 3
Мэг совершенно точно знала, кого нужно привлечь на свою сторону: незаурядную личность, лучшего стратега – то есть Люси Хант, молодую энергичную герцогиню Кларингтон, любимицу светского общества, богатую, красивую и очень порядочную.