– Господи, что она несет!
Катя понизила голос:
– Правду, тетя. Ты сидишь на шее у моего папы. Так еще и воду чужую захапала. Бутылки эти для мамы покупают. Тебе дерьмо с оптушки положено! Не тронь мамино своими лапами.
Елена схватилась за горло.
– Мне плохо.
– Не верьте ей, она врет, – предупредила Катя.
Федор, который до сих пор почему-то сидел молча, что есть силы стукнул кулаком по журнальному столику.
– Заткнулись все! Теперь говорю я. Мать! Ты решила отравить Лену?
– Дорогой, – зашептала Ольга, – она развратница, мерзавка.
Старшая Мухина прижала руки к груди.
– Свояченица в нашей семье зачем? Столько денег на нее улетает! Море! Давно пора ее отселить. Пусть живет самостоятельно, авось найдет мужа. И Нину пусть забирает. Устала я от нее. Хотя, скажу честно, Екатерина еще хуже. Обе девочки мне надоели. Хочется покоя, тишины. И денег на них всех прорва уходит. Я подумала, что верить анониму глупо, скорей всего он врет.
– Мама, – поморщился Федор, – вот уж не думал, что ты питаешь к Лене и Нине враждебные чувства. Что плохого они тебе сделали?
Пожилая дама всхлипнула.
– Нина очень шумная, у меня от нее голова болит. И столько денег на нее уходит! Оплата гимназии, отдых за границей, одежда…
– Мама! – взорвался сын. – Не ты же зарабатываешь! Я!
– Да, да, да, – закивала пожилая дама, – но мне так жалко тебя.
Ольга Гавриловна заплакала."
"– Хочу кошечку! Двух! Котят бенгальской породы! Видела их по телевизору! Мечтаю о таких! Попросила тебя: «Купи кисонек!» И что я услышала? Ответь при всех.
Федор растерялся.
– У Елены аллергия, нам нельзя заводить животных.