"
"— О том, что я резка в словах… Как бы тебе понятней объяснить, — сосредоточилась на его лице, словно задумалась, — ладно, попробую на пальцах. Представь на минуту, что я встречаюсь с кем-то другим… с другими. Два года мозолю тебе глаза, а с одним так особенно. И вот в один прекрасный день ты приходишь ко мне домой и застаешь моего бывшего с моей мамой, которая ласково ему улыбается и поет чаем. Я могу ошибаться, но отчего-то мне кажется, что даже у тебя, Димочка, такого обычно спокойного и рассудительного, произойдет в голове короткое замыкание.
— Ну, да, — неохотно согласился он, — я бы кому-нибудь точно голову свернул.
Не без удовольствия Катерина наблюдала как по его щекам медленно и неровно разлился легкий румянец.
— К чему я это говорю… К тому, что я в таком два года варилась. И сейчас вынуждена разгребать последствия, потому что слегка… очерствела.
— А сегодня, я смотрю, с мыслями собралась.
— Собралась, — не поддалась на его провокационный тон. — Потому что не очень правильно «тут» требовать откровенности, а «там» — нет 82849a. И, знаешь, рассчитывая на запредельную, будь готов услышать нечто такое, что очень сильно напряжет твои тонкие чувства. — Отодвинула стул и вышла из-за стола. Дима схватил ее за руку, когда она проходила мимо. — Оставь меня. Не дергай, говорю. У нас нет времени на ссору, правда же? Я завтра улетаю. Дай мне остыть, не хочу уезжать в плохих чувствах.
Высвободив руку, Катерина ушла сначала в свою комнату, а чуть позже спустилась в гостиную, присоединившись к родителям. Они с Маргаритой о чем-то шумно беседовали, смеялись. Катя не вслушивалась. Пили зеленый чай, а она его не любила: от него почему-то ужасно сохло в горле.
Так много Дима вчера сказал. Так много. Но не сказал самого главного. Всего лишь одно слово ей нужно было услышать от него. Останься.