Уткнувшись носом в шею Бориса, я вдыхаю любимый запах, одновременно млея от ласковых поглаживаний. Даже хочется себя ущипнуть: это ведь не сон? Он действительно находится здесь и теперь у нас все будет хорошо?
Борис
Допив кофе, я выхожу в вестибюль отеля, где мне сообщают, что заказанная машина ожидает у входа. Поблагодарив администратора, я быстро иду к выходу. Сегодня опоздать никак нельзя — иначе есть риск сорвать весь план.
Отстояв в пробке, смехотворной по московским меркам, я прошу водителя заехать в уже знакомый мне двор.
Разблокировав телефон, я еще раз смотрю на сообщение Соны, полученное вчера по возвращению в отель.
«Я снова чувствую себя счастливой. Не представляешь, как страшно было думать, что это конец».
Порой мне кажется, что она недооценивает моих чувств к ней. Будто до конца не верит, что я выбрал ее, и для меня все тоже серьезно. Наверное, все же слишком молода, чтобы понять, что кто-то, вроде меня, не станет намеренно усложнять себе жизнь ради простой интрижки.
«Доброе утро, малыш. Как спала?»
Секунд через десять телефон пикает ответным сообщением, прочесть которое мне не удается. В окне я замечаю знакомую фигуру в сером пальто, и, попросив водителя никуда не уезжать, спешно выхожу из машины.
— Ирина, можно вас на пару слов.
Мать Соны останавливается так резко, будто рядом с ее виском прогремел выстрел. Ее лицо, которое я привык видеть спокойным и отрешенным, сейчас излучает неприятие.
— По какому поводу? — холодно произносит она, крепче сжимая пакеты, которые держит в руках.
Если своим неприступным видом она пытается меня смутить, то зря. Если уж я бросил все и прилетел сюда, ей, как минимум, придется меня выслушать. По тому, что я видел в больнице, она вовсе не бессердечная сволочь, и едва ли ей наплевать на счастье собственной дочери.
— О Соне, разумеется. Здесь неподалеку есть кафе. Удобнее разговаривать будет там."
"Мы заходим в небольшое здание.
— Мне кофе, — говорю я подошедшему официанту и вопросительно смотрю на Ирину: — Вы что будете?
Глядя мимо меня, мать Соны передергивает плечами:
— Ничего не буду, спасибо.
Я давлю в себе поднимающееся раздражение и прошу парня принести для нее чай. В конце концов, никто не говорил, что будет легко. Для нее я беспринципный гад, совративший ее единственную дочь, и продраться через это удобное убеждение едва ли будет просто.