Правда, для этого пришлось сжать руками одеяло до треска ткани. А потом – деревянное изголовье кровати. Только бы угодить Николете.
А Ники хотела сделать все правильно. Но как? Если они с Яном расстались прежде, чем она успела научиться подобным вещам.
Но судя по реакции мужчины, Ники все делала правильно.
Самойлов дышал часто и рвано. А Ники оседлала его бедра и, не переставая, поглаживала плоский живот, косые мышцы, спускаясь ниже.
Ники поняла, что до боли в низу живота, до дрожи во всем теле, ей хочется прикоснуться к Яну именно там.
В ответ Ян застонал громче, но рук, как и просила Ники, не разжал, по-прежнему стискивал своими ладонями изголовье кровати до хруста.
А вот глаза приоткрыл. Ники утонула в этом диком и сжигающем ее душу взгляде. И склонилась, повторяя касания, но уже губами.
Спустя миг, Ники, ведомая протяжными стонами, облизала влажную головку, вобрала ее в рот. Чувствовала, как Ян вскидывает бедра навстречу каждому ее движению. И, набравшись смелости, Ники отпустила свое воображение. Пусть она не умела доставлять своему мужчину удовольствие ртом, но очень хотела этому научиться.
Ян стонал все громче, дышал тяжелее, двигал бедрами все быстрее.
И вдруг попытался подхватить Ники и подтянуть выше. Однако девушка настолько увлеклась, что нетерпеливо отбросила крепкие руки, показывая, что хочет получить все от Яна.
Ян Самойлов изо всех сил сдерживался. Приводил в мыслях сотни аргументов, почему он не должен кончать любимой прямо в рот. Но был обречен. Не может он идти против ее воли. Раз уж Ники хочет, он так и поступит. Наверное, он всегда будет так поступать. Наверное, нет, даже, пожалуй, наверняка, на сто процентов он – подкаблучник. И ничего не хочет менять.
Ян зарылся пальцами в водопад волос и запрокинул голову, больно, ощутимо приложившись затылком о резную спинку кровати.
Все тело словно принадлежало не ему, а Ники. Она была его хозяйкой. И Яну это нравилось. Потом, после, он непременно ответит ей такими же откровенными ласками.