Холлис невозмутимо приветствовал его:
— Ах, ваша милость вернулись с прогулки. Ее милость рассказала нам, как вас восхитили тюльпаны, склоняющиеся над ручьем; и высокие тополя, растущие вдоль дикой тропинки; и благоухание сирени; и про то, как вам захотелось слиться с природой и как вы решили искупаться в ручье, чтобы ощутить себя в одной стихии с рыбами, населяющими этот водный поток. Она сказала, что вы были очень добры и разрешили ей покинуть вас и уйти домой, так как у нее разболелась голова. Вас утомила жара, милорд? Может, выпьете лимонада?
Дуглас видел, что Холлис лжет, стараясь отвести удар от Александры.
— Где сейчас ее милость?
— Она сливается с природой здесь, в Нортклиффе, милорд. Кажется, она ушла в сад.
— Ты же сказал, что у нее страшно разболелась голова.
— Наверное, ей уже лучше.
— Так-так, — пробормотал Дуглас. Мысль о том, что она сидит себе в плетеном кресле, такая прохладная и свежая, вывела его из себя. Дуглас потряс головой. Господи, до чего ж это все нелепо.
Всего месяц назад он был свободным человеком.
Две недели назад он думал, что женат на самой красивой женщине Англии.
А сейчас он повязан с этой женщиной, которая только и знает, что над ним издеваться. Из-за нее он превратился в какого-то дикаря. Она испортила всю его жизнь.
В это время Александра была в восточной части сада вместе с Тони.
— Ну что ж, мне кажется, твои дела совсем неплохи, — сказал он.
Александра остановилась и подняла лицо к Тони.
— Ты ошибаешься, Тони. Он не любит меня.
— Ты смешиваешь разные понятия, дорогая. Он признал тебя своей женой.
— Он злится из-за этого. До сегодняшнего дня он обвинял меня в том, что теряет над собой контроль, стоит ему дотронуться до меня. Всего два часа назад он начал обвинять в этом спальню и кровати. Он собирался вести со мной философские беседы или обсуждать войну либо еще что-нибудь в этом роде, в то время как будет заниматься со мной любовью. — Она вздохнула.