– Вчера был оплачен счёт на продолжение лечения Анны Берковской.
– Вы смогли определить?
– Автоплатёж, – коротко бросает Зимин.
– Чёрт.
– Но это ещё не всё. Кто-то приходил к ней.
– То есть?
– Никаких посетителей у неё не было, передач на её имя тоже, и, тем не менее, в её комнате нашли вот это, – Зимин достаёт из портфеля детскую шапочку, упакованную в целлофан.
Испуганный вскрик разрывает тишину кабинета. В дверях стоит Вероника и, не мигая смотрит на то, что принёс Зимин.
– Откуда это у вас? – спрашивает она и подходит ближе.
– Вероника Андреевна, вам знакома эта вещь? – спрашивает Зимин.
– Конечно. Я сама её покупала на рождение ребёнка, а потом брала с собой в роддом. Бабушка забирала мои вещи, но детских среди них не оказалось.
– Вы можете подробно описать, какие вещи вы брали с собой?
– Конечно. Но сначала скажите, где вы взяли чепчик? – требует Вероника."
"– Анна Берковская надевала его на вымышленного ребёнка, – осторожно подбирая слова, отвечает Зимин.
– Где она? – в голосе Вероники звучат нетерпеливые нотки.
– Анна Берковская проходит лечение в той же клинике, куда…
– Не продолжайте, – перебивает она адвоката. – Я хочу её увидеть.
– Это невозможно.
– Почему?
– Свидания с пациентами запрещены, и навестить их могут только родственники, если на это есть специальное разрешение.
– У меня будет это разрешение, – твёрдо говорит Вероника и быстро выходит из кабинета.
– Надеюсь, вы не допустите, чтобы она туда пошла, – прошу Зимина.
– Не уверен, что она станет меня слушать, – Зимин смотрит на дверь, где только что исчезла Вероника.
– Ей нельзя туда, – повторяю.
– Да, но это может оказаться единственным способом выманить Берковского.
– Нет, – отрезаю. – Ищите другой способ. И нужно узнать, кто передал Анне эту вещь.
Веронику нахожу в детской. Она занимается с Кириллом, но её мысли далеко не рядом с сыном. Сажусь рядом на детский стульчик. Она даже не замечает моего присутствия.
– Мама, – зовёт её Кирилл.
– Да, мой хороший? – откликается Вероника и натыкается взглядом на меня.
– Что случилось? – спрашиваю.
– Я звонила Виктору. Виктор… – Вероника замолкает на полуслове.
– Я знаю, кто он, – отвечаю, и Вероника кивает.
– Я спрашивала, знает ли он, к кому обращался Савелий Григорьевич, чтобы бабуля могла меня забрать из клиники.
– И?
– Виктор сказал, что его отец не смог помочь моей бабушке, – Вероника поднимает на меня свой взгляд.
– То есть как? Может, он ошибся?
– Нет.