Подбрасывает на кушетке, как на электрическом стуле… Кровотечение… Ничего нельзя было сделать… Естественный отбор, как сухо констатировал врач, смотря на их отчаяние… На его отчаяние…
– Все еще будет… Нужно только подождать… Не давите на нее… Вы еще придете к этому, – утешал доктор мечущегося за дверью Карима, а она все слышала из своей палаты… Опустошенная, убитая горем, исколотая иголками и катетерами и заклеймленная Им… Тем, кто еще в той ее жизни крепко сжал сердце смертельной хваткой и не отпускал ни на секунду, как она ни пыталась сделать вид, что это не так…
И вот, они снова у того самого окна их спальни с выходом на террасу, красивого, убранного изысканными итальянскими тканями, с видом на сказочный сад и море.
Она мысленно сжимается, но молча кивает… И сама не знает, чему кивает – уверяя себя в том, что надо… Соглашается с ним… Но внутренне она все равно знает, что не будет у них общего ребенка. Вот такая поганая интуиция… Звериная… И ей больно от этой мысли… И на душе скребут кошки, потому что сегодня, в этот сказочный день, как бы ни сопротивлялась, она не может прогнать из головы другую мысль – другой образ – образ Того, кто мог вот так же держать ее за плечи в ее двадцать восьмой день рождения у красивого окна с видом на сад, говорить с ней об их детях – родившихся или которым еще только предстоит родиться, оглядываться назад и даже в пережитых трудностях находить воспоминания о счастье, потому что любовь и страсть – его неотъемлемые спутники… И даже спустя два года она помнит, как вот так же, в такой же погожий солнечный день Тот держал ее, пытаясь в последний раз донести свою правду, а она судорожно кричала, отталкивая его… Отталкивая и не давая своему сердцу даже малейшего шанса принять его правду и простить… Не давая простить, но не давая и забыть… Эти два чувства навсегда останутся с ней, как проклятая татуировка, которую он выбил у нее на бедре… Все та же боль его любви, которая продолжает сжигать ее… И не смогла она ее похоронить, как ни присыпала эту могилу землей, как ни высаживала на нее красивые цветы их счастливого брака, поливая их щедрой любовью Карима…
А еще Влада маниакально боялась поймать в глазах Карима то, что все чаще и чаще испытывала сама, глядя на своего сына Микаэла – дежа вю… Это сходство становилось очевидным год от года, не давая забыть ей о произошедшем.