Карим нежно обнимал за плечи, но было очевидно, он и сам озабочен не меньше ее…
– Это та самая статуэтка? Ты помнишь?
Он задумался, вертя в руках и разглядывая уже очищенную от червей фарфоровою балерину.
– Трудно сказать, Влада. Это же не уникальная работа. Обычная фигурка, каких сотни, а то и тысячи.
Она истерично замотала головой, закрывая лицо руками.
– О чем ты говоришь? Все очевидно… Кто еще знал о той «балерине», кроме вас двоих? Мустафа? Но Мустафа мертв…
Карим сосредоточенно покачал головой.
– Это какой – то бред… Глупость… Должно быть, чья – то злая шутка… Провокация перед моим отъездом…
– Почему ты упорно не замечаешь очевидное?! Это же понятно! Это он прислал! Это его рук дело! Он снова появился в моей жизни, нашей жизни… Он все узнал про Мику! Он хочет его у нас отнять! – она с ужасом причитала, поймав, наконец, острый взгляд мужа…
– Ты так самозабвенно говоришь об этом, что складывается впечатление, что только и ждешь его появления в твоей жизни!
Влада обессиленно покачала головой.
– Я боюсь, Карим… Боюсь за нас, за тебя, за Микаэла… Боюсь… Не надо лететь в Сирию, прошу… Отмени все…
–Влада, я не какой-то трус, чтобы вот так из-за дурацкой статуэтки рисковать своей репутацией… Прекрати… Мой первый официальный визит в Сирию прорабатывался не один месяц, тебе ли не знать… Я не был там почти пять лет… Все ведь готово для начала массового возвращения людей… Ты же понимаешь, что это итог нашей титанической работы за несколько лет… Очевидно же, этот «подарок» – чья-то злая шутка или провокация… Не будет за этим стоять Увейдат… Для него это слишком мелочно.
Она тихо всхлипнула, но не стала ему перечить.
–В конце концов, есть долг, есть работа… Людям это нужно… НМне это нужно…
Влада растерянно молча кивнула, понимая отчасти, что он прав, что она сама поддерживала его в этих начинаниях.