И она подозревала, что и Кариму… Но если для Влады Мика все равно оставался ее сыном, плодом огромной любви, пусть и несчастной, то для него мог с легкостью стать напоминанием того, что хотелось бы забыть раз и навсегда. Но он упорно не замечал, всем своим огромным сердцем показывая, что любит его как своего… Он сделал свой выбор еще тогда, в холодном кабинете подмосковного санатория, у огромного стеклянного окна, за которым валили крупные снежные хлопья… И только за это великодушие Влада готова была проглатывать свои невыплаканные слезы, улыбаться сквозь тоску и печаль и продолжать играть роль идеальной жены для идеального мужа, которые за эти годы доказывал ей тысячи раз, что единственный ее достоин – своей жертвенностью, своим терпением, своим участием, своей теплой крепкой рукой, которая вытащила ее из тьмы депрессивного коматоза…
Чувство тревоги и печали не покидало ее весь вечер.
"Влада дежурно улыбалась гостям, слушая высокопарные тосты друзей и коллег, деланно весело танцевала с Каримом и Микаэлем, прижималась к теплому телу мужа, когда смотрела на салют в честь нее. Но внутренний тремор не проходил… Проводив последнего из гостей, попросив прислугу собрать и расставить по вазам цветы, она переоделась в удобное домашнее платье и решила распаковать подарки, не столько из – за интереса, сколько ради того, чтобы повыкидывать ненужные упаковки и расставить подаренные вещи – в обед следующего дня она улетала по делам, не хотела растягивать вопрос с валяющимися пакетами на неделю.
В коробке была старинная статуэтка с исполняющей танцевальное па балериной и куча хаотично ползающих по ней червей… А еще открытка с тремя словами, которые впечатались в ее сознание: «Всегда возвращаю свое»…
Влада все еще шмыгала носом, пытаясь прийти в себя.