И Вадик мой тоже замечательный. И спросил в лоб: вы замужем? А я и замужем-то никогда не была. Так ему и сказала.
Сначала встречались по выходным, потому что у него постоянно было много работы. Он тогда переводил чью-то рукопись. Какая-то художественная литература. И пропадал в издательствах, потому что ему не разрешали забирать фолианты домой. Это потом стало возможным, позже, когда он ушел в свободное плавание.
Мы встречались год, наверное. За это время он кое-как поладил с сыном. Часто приглашал нас в театры на детские спектакли, а под Новый год через каких-то своих знакомых устроил нам экскурсию за кулисы цирка.
Он знал, что Вадика я родила без мужа. Тот человек исчез из моей жизни сразу же, как я ему объявила о беременности. В принципе, этого надо было ожидать — он был женат, в другой семье подрастала дочь. Я не винила его. Я его поняла. И сразу решила, что ребенку быть.
После роддома жила вместе с мамой. Она скончалась, когда Вадику было полтора года. Воспаление легких. С тех пор жилось очень тяжело, но как-то справлялась.
Когда я переехала к нему, мамину квартиру мы продали, а деньги от покупки вложили в золото. Боря был уверен, что золото — самая надежная валюта. Он эти золотые безделушки держал в своем кабинете, на самом видном месте. Говорил, что грабители в жизни не догадаются, где хранится этот клад.
Мы прожили вместе восемь лет. И, наверное, это был не предел, но в какой-то момент все пошло наперекосяк.
— Почему же вы не оформили свой брак официально, Лариса Николаевна? — поинтересовалась я.
— Сначала не торопились с этим. Думали, успеется. А потом уже и речи не заходило. Боря однажды спросил меня, почему я не требую пресловутой печати в паспорте. Я тогда ответила, что боюсь. Это может все изменить. Вот так я ему сказала. Больше тему он не поднимал.
— Сколько лет было вашему сыну, когда вы познакомились с Борисом Семеновичем? — спросила Инесса.
— Ему было почти пять лет. А расстались мы с Борей, когда сын учился в выпускном классе.