Нокаут по наследству

Ему тогда было почти восемнадцать.

Мирно расстались, к слову. Никаких претензий, никаких обид. Борис был вымотан и морально, и физически. В последние годы нашей жизни у него было очень много работы. Не спал ночами, бывало. Некоторые работодатели, которые снабжали его работой, совсем потеряли стыд. «Боря, вот тебе статья. Перевод нужен через два часа». А у Бори глаза красные — всю ночь строчил диплом сыну своего друга. Борис просил дать ему больше времени. Времени у людей не было. Они привыкли к тому, что он умрет, но сделает.

А он ведь реально был истощен. И всякие простуды его доканывали. Да и дома было не все ладно, но разве это причина для других, если им срочно нужен результат?

Я слушала Ларису и все больше убеждалась в том, что она никак не могла навредить покойному Игнатьеву. И если кто-то хотел перейти дорогу Инессе, то Лариса не имела к нему никакого отношения. Во всяком случае, в то, что она рассказывала, очень верилось."

"— Вадик первые пять лет жизни рос без отца, — продолжала Лариса. — Конечно, я старалась проявлять твердость.

Даже жесткой была, но он прекрасно понимал, что он — свет очей, не меньше. И крутил нами, как хотел, с самого раннего детства. А теперь представьте, что в его жизни появился человек, который не падает в обморок от его слез, не разрешает поздно ложиться спать, а где-то еще и воспитывать старается. Боря, кстати, быстро просек, что сын избалован, и взялся это исправлять. Подошел к делу очень основательно. Но я не вмешивалась. Знаете почему? Потому что видела: Борис все делает правильно. Так и надо. Я видела, что сын, взрослея, превращается в какого-то… как будто бы это не мой ребенок. Но — моя ошибка. Моя боль. И моя любовь, как ни крути. А Вадим не принимал Борины методы воспитания. И протестовал изо всех сил. Однажды ночью разорвал все бумаги, которые были у Бори на рабочем столе. Не знаю, как только Боря сдержался. Но он умел. Он… умел.

Она открыла сумку и извлекла из нее пачку сигарет. Оглянулась на барную стойку.

— Тут, наверное, нельзя курить, — пробормотала она.

— Я спрошу, — сказал Миша и направился к официантам.

Вернулся он с хорошими новостями. Оказалось, что в ресторане были две зоны: для тех, кто не переносит табачный дым, и для тех, кому он не мешает. Выяснилось, что мы находимся как раз в зоне для курящих.

Сообщив нам эту новость, Миша приволок пепельницу, которую стянул с соседнего столика.

Лариса прикурила и продолжила свой рассказ.

— Так и жили почти все время. Редко удавалось обойтись без ссор.