— Понятно.
Парень подошел к Андрею и смерил его тяжелым взглядом сверху вниз.
— Вы не пострадали? — вдруг спросил он.
Я ожидала от него всего, чего угодно, но только не проявления заботы.
— Жив, — подумав, ответил Андрей.
— Ага, — кивнул парень. — А то сынок у меня гонщиком растет.
Кузнецов издал звук, который мог означать и одобрение, и сарказм одновременно. Молодой отец посмотрел на неподалеку стоявшего сына.
— Ребят, — понизил он голос, — сейчас будет шоу. Скажите сыну, что он оштрафован.
— Зачем? — так же негромко спросил Андрей.
— Чтобы не превышал скорость в местах скопления людей.
— И он знает, что такое штраф?
— О, он прекрасно знает, что это такое!
Андрея не нужно было долго уговаривать. Он подошел к мальчишке, который уже перестал плакать, присел перед ним на корточки.
— Вы меня извините, пожалуйста, — произнес он. — Но вы нарушили правила дорожного движения.
Мальчик взглянул на отца. Тот развел руками.
— Поэтому я вынужден вас оштрафовать, — со вздохом закончил Андрей.
Мальчик снова посмотрел на отца.
— Давай, давай, — подал голос тот. — Пока не научишься рулить, никаких прав не получишь.
Мальчик полез в карман шортиков и вынул монету в пять рублей, после чего неуверенно протянул ее Андрею.
— Благодарю вас, — сказал Андрей и пожал руку малолетнему гонщику. — Я уверен, что в будущем вы станете более внимательно вести себя за рулем. Кстати, самокат у вас очень красивый. Было бы обидно, если бы он пострадал при аварии.
Мальчик не выдержал — спрятался за отцом.
— Возьмите, — протянул Андрей монету молодому отцу. — Первый раз вижу такие методы воспитания. О каких правах вы говорили?
— Права получит, когда вырастет. Куплю ему тачку, если все экзамены сдаст на отлично, — объяснил парень. — А сейчас пусть учится. Вот прямо с этого возраста. И себя беречь, и самокатом управлять, и других уважать. А деньги оставьте себе.
— За что же мне эти деньги?
— А как же? — на полном серьезе заявил парень. — А моральный ущерб?
Андрей не стал спорить и сунул монету в карман.
Мы двинулись дальше. Кузнецов возобновил прерванный разговор.
— Борис Семенович был одиноким человеком, — рассказывал Кузнецов. — Угостил меня чаем с печеньем. Предложил тарелку супа, но я отказался. А он был настойчивым. И я потом понял, что, возможно, даже обидел его своим отказом. Ему просто хотелось общения. Кажется, этого ему очень не хватало.