На память! А еще дядя Боря выяснил, что во время Великой Отечественной этот смотритель был ранен на Волге. И вот на этом моменте я всегда просил отца прервать свой рассказ, хотя и знал, что последует дальше. А вы угадаете? Думаете, они стали выяснять отношения?
Клара Николаевна молчала. Я тоже ждала продолжения.
— Не стали они. Помянули всех, кто остался на поле боя, и принялись дальше квасить. В общем, к утру на столе не осталось ни шнапса, ни капусты. Но немец сообразил на завтрак горячий крепкий кофе и яичницу с фасолью.
Я думала, он закончил. Нас ждала работа. Но не тут-то было. Кузнецов еще не все сказал.
— А утром в наше посольство явились два сотрудника, которые очень старательно прятались от людей — услышь кто-то от них запах перегара, то все, ауфвидерзейн, дорогие. Но вид при этом они сохранили весьма товарный, родину не посрамили, — подмигнул Кларе Николаевне Кузнецов. — На глаза никому из «старших» не попались.
Все это время я и Клара Николаевна ходили за Андреем, словно пришитые. Он выразил желание осмотреть квартиру Бориса Игнатьевича без моей помощи. Так, считал он, у нас будет больше шансов найти что-то, что Игнатьеву не принадлежит.
— Просто если работают двое, то притупляется внимание, — объяснил он.
— А соседку мы, наверное, клонируем? — спросила я. — Одна Клара Николаевна будет ходить за тобой, а другая мне поможет.
— Отставить разговорчики. Исполнять! — давясь от смеха, скомандовал Кузнецов.
Мы ходили по комнатам, и я все больше понимала, что Борис Семенович был человеком очень интересным. К примеру, много путешествовал. У него была яркая жизнь. Но если зайти с другой стороны, то на передний план выступало одиночество.