Скорее всего, Борис Семенович просто не имел под боком никого, кроме нее. И был вынужден поручить ей заботу о собственном доме.
Похоже, что в лице Марины он в конце жизни и нашел ту, которой подарил всю свою нерастраченную нежность. Но все это пока что было только на уровне домыслов.
От этих мыслей мне вдруг стало стыдно. С чего вдруг я решила, что все так и есть? Уложила молодую девушку в койку к старику. Но отодвинуть свои размышления на задний план не получилось. Неспроста они появились в моей голове.
Андрей в это время рылся в вещах покойного, но делал это очень бережно.
— Посмотрите, пожалуйста. Не замечаете ли здесь чего-то необычного? Все ли вам знакомо? Все ли лежит на своих местах?
— Да откуда же мне знать, я же тут не жила! — каждый раз восклицала обескураженная Клара Николаевна.
— Думаю, если что-то будет не так, то вы это непременно заметите, — отвечал Андрей.
В общем, ему удалось показать ей, что она тут хозяйка, несмотря ни на что. И что без нее нам впору сдавать в макулатуру свои лицензии на право заниматься частным сыском.
Наконец Андрей обнаружил то, что искал. Позвал соседку, чтобы она оценила его находки.
— Надо же, — произнесла она. — Он, оказывается, что-то хранил. Бедный Боря…"
"Андрей, бросив на меня многозначительный взгляд, вышел на кухню, оставив меня наедине с Кларой Николаевной. Она молча рассматривала то, что он нашел. Длинная коричневая юбка из замши. Такие всегда смотрятся дорого и стоят недешево. Темно-красная губная помада, которой изрядно попользовались. Тонкий шелковый халатик голубого цвета — невесомое облачко. В таких никогда не бывает жарко, ткань приятно холодит кожу.
Андрей вернулся с кухни, мельком взглянул на меня и присел на подоконник.
— Что скажете, Клара Николаевна?
Она взяла в руки халат и, качая головой, провела пальцем по ткани.
— Этот халатик принадлежит Ларисе. И юбка тоже ее. Точно помню, что такая у нее была. Не спутаешь, вещь стильная, дорогая… А вот шарф и помаду впервые вижу. Цвет у помады уж слишком вызывающий, Лариса никогда таким не пользовалась.