В «Метрополе», наверно, обедают.
– Понимаю…
– Когда же мы с тобой виделись в последний раз? Лет пятнадцать назад?
– Нет. Двадцать пять. На Соловках.
– Тогда ты еще не был… красным?
– Ошибаешься, Шельма, я уже тогда был сотрудником органов.
– Так что ты будешь со мной делать, Тимошка? – озабоченно спросил Шельма."
"– А что мне с тобой делать, Афанасий? – пожал плечами Тимофей Егорович. – Тебе помилование вышло. Заменили расстрел на четвертак. Вот тебе справка. – Он достал из ящика стола лист бумаги. – Можешь идти.
– Ты это серьезно? – не желал верить Шельма, поглядывая на документ.
– Я же неграмотный. Читать так и не выучился.
– Серьезнее не бывает. – Беспалый поднялся и протянул Афанасию листок.
Шельма осторожно, словно боясь обжечься, взял бумагу.
– Так мне… идти?
– Иди!
– Спасибо тебе, Тимоша, не думал, что из этой комнатушки живым выберусь. Прости, если что не так!
Шельма повернулся и направился к двери. Тимофей Беспалый вгляделся в голову Шельмы. Голова у вора была выбрита, и на желтоватой коже виднелись многочисленные царапины и шрамы.
Майор сунул руку в ящик стола, пальцы отыскали прохладную сталь.
Шельма был уже близко от приоткрытой двери. Подавив в себе сожаление. Беспалый поднял наган и выстрелил. Брызнули кровь и комки мозга, пуля, прошедшая навылет, щелкнула о стену. Шельма, раскинув руки, повалился на дверь, которая под тяжестью тела распахнулась, словно выпуская мертвого вора на волю.
Беспалый тяжело опустился на стул и, глядя на труп, налил себе из графина полный стакан водки, а потом одним махом, как будто это была ключевая водица, вылил водку себе в утробу.
– Капитонов! – громко крикнул Беспалый. – Где ты там?! Черт тебя побери! Или, может быть, мне самому покойника тащить?
Вошел перепуганный старшина. Майор явно был не в своей тарелке.
Значит, и у него нервы не железные и все это чушь и брехня, будто расстрел приговоренных для Беспалого такое же удовольствие, как для некоторых – игра на бильярде.
– Сейчас! Сидоров! – рявкнул Капитонов. Напуганный гневом майора, он готов был взвалить труп на собственные плечи и без всяких помощников закопать его на лагерном кладбище в тундре.
Рядовой Сидоров, потоптавшись немного у трупа, нагнулся и стал расстегивать на груди Шельмы рубашку.
– Отставить! – жестко приказал майор Беспалый. – Похоронить его в одежде.