— Ну и что на этот раз натворила моя звезда?
— Она ничего, а вот я… Короче, у меня отнюдь не братские чувства к вашей дочери…
— Это мне известно. — Равнодушно отвечает. — А также я в курсе, что твои чувства не совсем нормальные. Я давно наблюдаю, как ты на неё смотришь, и этот взгляд не влюблённого человека, и не сгорающего от страсти мужчины, чувство у тебя тёмное…
— Но раз вы знали, что я опасен… Что такой же извращенец, как и мой биологический отец, а, возможно, и хуже. То почему свою дочь подвергали опасности, присылая ко мне?! — взорвался.
— Ты никогда ей не причинишь зла, и не такой мерзавец, как он. Но ты ошибаешься, я принял меры, чтобы оградить от тебя свою дочь.
— Какие меры? Я уже причинил! — чуть слышно произнёс, Беркутов замер. — Я её поцеловал, но самое ужасное, я готов был пойти на большее. Не присылайте её ко мне, если любите.
— Рад, что ты понимаешь, что вам нельзя быть вместе, это упрощает задачу. Твоя работа… — Я удивлённо посмотрела на него. — Да, Вань, я догадываюсь, чем ты занимаешься помимо дел в своей фирме.
— В этом плане наши интересы совпали, так что я без претензий. А вот если Мира прознает о вас, это будет для неё ударом. Она никогда не должна узнать о вашей шалости, пообещайте мне, тогда можно считать, что вопрос улажен. А я обещаю, что пока я работаю там, не подвергну её опасности.
— А ты уверен, что будешь ей нужен? И её чувства к тебе — это не простая детская привязанность? Даже больше скажу, ты при любом раскладе не можешь быть с моей дочерью.
— Что… моя родословная подкачала? — взорвался.
Ты посмотри на него, с дочкой я его возиться всегда был годен, а в мужья, значит, рылом не вышел! Я понимаю, биологический отец был ещё тот гнус. Но какого чёрта меня за это клеймить!
— Вань, не горячись.
— А я не горячусь, а ставлю перед фактом: Мира станет моей женой, другой вариант не рассматривается. Она любит меня, даже после всего дерьма.