Никогда не знаешь,что может быть ключом к раскрытию преступления.
Он поставил машину на сигнализацию и направился к зданию. Слишком быстро!
- Это я видела Илону последней! - выпалила я, не зная, как еще его задержать.
Мартынов остановился, повернулся ко мне. Его лицо приняло озадаченное выражение.
- Почему сразу не сказала?
Интересно, когда я должна была ему это рассказать? Когда билась в истерике в его машине? Или сегодня по телефону, когда он допытывался, кем мне приходится Кирилл?
- Не думала, что это важно, - соврала я.
- Это важно.
- Прости, - как я ни старалась, мое ""прости"" вышло неестественным. - Что мне тебе рассказать?
- Ну для начала, расскажи, откуда у тебя такое везение, что ты второй раз умудряешься оказаться последней, кто видел жертву живой?
Я пожала плечами.
- Может, правда везение?
Он хмыкнул:
- Ну, это как посмотреть. И когда же ты ее видела в последний раз?
Слава богу, тут мне врать было не зачем.
- Вечером в пятницу, - рассказала я чистую правду. - Мы после работы отправились с ней попить кофе в кафе, поболтали.
Мартынов прожигал меня взглядом.
- Не сходится, - выдал он через минуту.
- Что не сходится? - не поняла я. Уж на этот раз я даже чуть-чуть не приврала.
- Ты сказала, что поехала домой. Когда же ты умудрилась промочить свой телефон? В машине была течь?
Вот и влипла. Он все-таки не просто мой приятель, он в первую очередь следователь, и забывать об этом не следует.
Я решила сыграть в дурочку.
- Ты меня в чем-то подозреваешь?
- При чем тут это?
Не ""конечно, не подозреваю"", а ""при чем тут это""..."
"Что ж, мне пришлось защищаться. Обидевшись на его подозрения, мне даже не пришлось напрягаться, чтобы соврать, ложь полилась легко и естественно:
- Я, кажется, говорила, что люблю дождь. Я доехала до дома, поставила машину и пошла прогуляться. Тогда и промокла. А если ты мне не веришь, давай, надевай на меня наручники и повесь все убийства на меня. Глядишь, капитаном станешь!
Боже, ну и чушь я несла.
- Не обижайся, - на его лице появилось виноватое выражение. Он протянул ко мне руку, желая коснуться плеча.
Я шарахнулась от него. Движение было не инсценировкой, мне действительно не хотелось, чтобы он меня трогал, но получилось то, что доктор прописал. Вид Мартынова стал еще более виноватым.