А в письме Золотаревского было ясно сказано: никто не должен меня видеть, пока я не вызову полицию.
Не вышло бы из меня шпиона, шпионы передвигались осторожно, но быстро, мне же с моим способом передвижения понадобилось довольно много времени, чтобы преодолеть какие-то семь этажей.
Вот она, квартира с нужным мне номером. Но, прежде, чем войти, я решила перестраховаться. Ошибок быть не должно, я готова была на все, только чтобы не обмануть ожидания старика.
""Зверь, улучши мне слух"", - попросила я.
""Выполняю"", - Зверь тоже был напряжен и немногословен.
Подъезд наполнился тысячами звуков, так, что в первое мгновение я испугалась и присела, оглядываясь. Но вокруг никого не было.
В соседней квартире семья садилась ужинать, хозяйка накрывала на стол, ее муж вполголоса возмущался, что такими темпами они дождутся завтрака, а не ужина. Бормотал нудно, на не зло. Их сынишка, судя по голосу, мальчишка лет десяти, рассказывал о школе, про Ваську из ""А"" класса, с которым они поссорились в этот день и доказывал, что это противный Колька разбил окно в спортзале, а потом все свалил на него.
Убедившись, что никто из обитателей этого жилища не собирается подходить к входной двери, я приблизилась к другой квартире, находившейся на лестничной площадке.
Здесь было слышно, как работает телевизор, шла мыльная опера, где фигурировали Педро и Мария. Также я услышала мерное дыхание обитателя квартиры. Никаких лишних звуков, никакого движения.
Убедившись, что опасности нет, я подошла к двери Золотаревского.
""Пардон"", - виновато пробормотал Зверь, исправляя оплошность.
Дверь была закрыта на два ключа. Открыв второй замок, я замерла, слушая громко бьющееся сердце. Мне было по-настоящему страшно.
Наконец, я решилась и медленно открыла дверь, придерживая ее, чтобы она не издала ни единого скрипа.
В прихожей царил полумрак. Мои ноги ступили на мягкий коврик.
Я аккуратно прикрыла за собой дверь, но закрывать на ключ не стала.
Помедлила еще пару секунд, а потом, не разуваясь, двинулась в комнату, откуда лился яркий свет.
Все было именно так, как и обещал Владимир Петрович. И, не смотря на мои тайные надежды, его письмо не было ни шуткой, ни розыгрышем, ни проверкой.