– Блин, вы во всем этом уже тоже копались! Да я только все обратно упаковал, чтобы в «Гудвил»[75] отнести!
– Просто повторная проверка, – дружелюбно сказал я.
– Угу, и когда вы научитесь, блин, всё с первого раза делать?
– Я скоро закончу.
– Ты уже закончил, мужик. Вали отсюда.
Я поднялся:"
"– Дайте мне несколько минут, чтобы все убрать.
– Вали, я сказал! – Он ткнул большим пальцем на заднюю дверь.
– Я пытаюсь расследовать смерть твоей сестры, Энди. Хуже не будет, если ты станешь сотрудничать.
Он подошел еще на шаг.
– И никаких тут «Энди» со мной, мужик. Это мой дом, и здесь я мистер Гутиэрес. И не надо мне гнать всю эту пургу насчет расследования. Вы, ребята, и не думаете ловить того гада, который сделал это с Иленой, потому что вам на это совершенно насрать. Врываетесь в дом, роетесь в личных вещах, обращаетесь с нами как с какими-то холопами… Иди на улицу и ищи того гада, мужик! Будь это Беверли-Хиллз, его давно поймали бы, если б он сделал это с дочерью какого-нибудь богатенького парня!
Его голос надломился, и он умолк, чтобы это скрыть.
– Мистер Гутиэрес, – мягко произнес я, – сотрудничество со стороны родственников может быть очень полезным в таких…
– Эй, мужик, я тебе вроде сказал – родственники ничего про это не знают! Ты думаешь, мы в курсе, что за чокнутый говнюк занимается такими вещами? Ты думаешь, люди в этих краях всегда так себя ведут?
Он пригляделся к моему удостоверению, с трудом прочитал.
– А-а, мужик, просто не могу поверить! Так ты даже не настоящий коп! Долбаных консультантов – вот кого они сюда присылают! И что такое «дэ нэ», мужик?
– Доктор наук по психологии.
– Так ты психиатр, мужик, – долбаный мозгоправ, которого сюда послали – думают, тут кто-то чокнулся! Думаешь, что кто-то в этой семье чокнулся, а, мужик? Так?
Он теперь дышал прямо на меня. Глаза у него были мягкие и карие, с длинными ресницами и мечтательные, как у девушки.
Я подумал, что у семьи действительно множество проблем, но не стал отвечать на его вопрос.
– Какого хера ты тут делаешь – психами нас хочешь выставить?
Он забрызгал меня слюнями, пока говорил. Где-то в животе у меня воздушным шаром стал раздуваться гнев.