Тело машинально приняло боевую стойку – годы занятий карате не прошли даром.
– Это не так, я все могу объяснить. Или и дальше будешь вести себя как свинья?
Я пожалел об этих словах, едва только они вылетели у меня изо рта.
– Свинья?! Блин, мужик, да это ты свинья! – Его голос поднялся на октаву, и он ухватил меня за лацкан пиджака.
Я был готов, но не двинулся с места. Он в трауре, повторял я про себя. Он не отвечает за свои слова.
Я встретился с ним взглядом, и он попятился. Мы оба только и ждали повода, чтобы решить дело на кулачках.
– Пошел вон, мужик. Быстро!
– Антонио!
В коридоре появилась миссис Гутиэрес. За ней виднелась Ракель. При виде ее я вдруг ощутил стыд. Я только что сделал все, чтобы усугубить и без того щекотливую ситуацию. Ну просто блестящий психолог…
– Ма, это ты этого хрена впустила?
Миссис Гутиэрес извинилась передо мной одним взглядом и заговорила со своим сыном по-испански. Под материнским покачиванием пальца и мрачным взглядом он сник.
– Мама, я уже тебе говорил, им насра… – Она остановила его и продолжила вразумлять по-испански. Выглядело это так, что он только оправдывался – мачизм постепенно сменялся импотенцией.
Некоторое время они перебрасывались словами. Потом он перекинулся на Ракель. Она тут же дала ему отпор:
– Этот человек пытается помочь тебе, Энди. Почему бы тебе тоже не помочь ему, вместо того чтобы выгонять?
– Мне не нужна ничья помощь! Мы можем сами о себе позаботиться, как всегда делали!
Она вздохнула.
– Блин! – Он метнулся в свою комнату, появился оттуда с пачкой «Мальборо» и устроил целый спектакль, прикуривая сигарету и стискивая ее в зубах. На миг исчез за голубым облаком, после чего глаза его опять сверкнули, перемещаясь с меня на мать, на Ракель, потом обратно на меня. Он сдернул с пояса связку ключей и зажал ее между пальцами, словно импровизированный кастет.
– Сейчас я ухожу, чувак. Но когда вернусь, чтобы духу твоего здесь не было!
Он пинком распахнул дверь и выпрыгнул наружу.
Миссис Гутиэрес повесила голову и сказала что-то Ракель.
– Она просит прощения за грубость Энди. Он очень расстроен после смерти Илены. Работает на двух работах и испытывает сильное давление.
Я вытянул руку, останавливая извинения.
– Тут не надо ничего объяснять. Я лишь надеюсь, что не вовлек сеньору в ненужные неприятности.
Перевод был явно изобильно-избыточным.