– Плата, – она нахмурилась, – составляет двенадцать тысяч долларов в год, плюс проживание, регистрация и прочие сборы.
Я присвистнул.
– А у вас есть стипендии?
– Ежегодно выделяются средства на небольшое количество стипендий для заслуживающих того студентов, но какой-либо постоянной программы финансовой поддержки нет.
– Тогда нет и интереса привлекать студентов из более широкой социально-экономической прослойки?
– В принципе нет.
Она сняла очки, отложила заготовленные материалы в сторону и близоруко уставилась на меня.
– Я надеюсь, мы не будем особо углубляться в рассмотрение данного вопроса.
– Почему так, Маргарет?
Она подвигала губами, пробуя несколько невысказанных слов на вкус, и отвергла их все до единого. В конце концов произнесла:
– По-моему, это намечалось как материал, основанный на впечатлениях. Что-то позитивное.
– Такой и будет. Просто стало любопытно.
Я уже тронул некий нерв, и это вряд ли особо пошло на пользу, поскольку сейчас меньше всего мне требовалось напрягать свой источник информации.
– Понятно.
Она опять надела очки, подхватила свои бумаги, проглядела их и поджала губы.
– Алекс, можно поговорить с вами не под запись – просто как один пишущий человек с другим?
– Конечно. – Я закрыл блокнот и убрал ручку в карман пиджака.
– Даже не знаю, как все это подать… – Она теребила твидовый лацкан, закручивая грубую ткань и опять разглаживая ее.
Она надула губы, словно ребенок после несправедливо полученного нагоняя.
– Я не намерен создавать вам проблемы, Маргарет.
– Как знать… Как я уже сказала, я здесь новенькая. Они тут всё делают по-другому. Это совершенно другой образ жизни – тихий, консервативный. Есть непреходящее качество этого места.
– А как, – спросил я, – колледж привлекает студентов, не привлекая к себе внимания?
Она пожевала губу.
– Я действительно не хочу в это углубляться.
– Маргарет, это не для записи. Давайте без ненужных обструкций.