Судя по тому, как она щурилась, я наверняка представлялся ей просто размытым пятном. Я постарался выглядеть как заслуживающее доверия размытое пятно.
Она бросила в рот два кусочка сыра и измолола их в пыль своими выдающимися челюстями. Затем произнесла:
– Не думаю, что все это может пригодиться вам для статьи. Особенно если вы задумали что-то хвалебное.
Я выдавил смех.
– Теперь, когда вы меня заинтересовали, давайте не будем останавливаться на полпути.
Маргарет улыбнулась.
– Как коллега с коллегой?
– Как коллега с коллегой.
– Ох, – вздохнула она. – Думаю, большого греха не будет.
* * *– Для начала, – растолковала мне Маргарет между двумя большими кусками сыра, – нет, Джедсон не заинтересован в привлечении людей со стороны, и точка. Да, это колледж, но лишь по названию и формальному статусу. А вот что Джедсон представляет собой на самом деле – с функциональной точки зрения, – так это нечто вроде изолятора. Место, в которое привилегированные классы могут на четыре года засунуть своих деток, прежде чем мальчики войдут в папин бизнес, а девочки выйдут замуж за мальчиков, превратятся в образцовых домохозяек и вступят в «Младшую лигу»[91].
Говорила она с горечью – серая мышка, описывающая прошлогодний студенческий бал, на котором все время простояла у стенки.
– Средний доход семей, отправляющих сюда своих детей, – больше ста тысяч долларов в год. Только подумайте об этом, Алекс. Все баснословно богаты. Видели причал?
Я кивнул.
– Эти плавучие игрушки принадлежат студентам. – Она сделала паузу, будто так и не могла в это поверить.
Одна из ее грубых шероховатых рук нашла другую и теперь нервно разминала ее. Она так обводила глазами стены крошечного кабинетика, словно те были напичканы подслушивающими устройствами. Интересно, подумал я, с чего ей так нервничать? Ну да, Джедсон – для богатеньких детишек.