– Все, что вы говорите, – это крайне интересно, Маргарет. Джедсон сам пополняет собственные ряды, без всякого участия со стороны – это самовозобновляемая система.
Слово «система» могло быть психологическим катализатором для того, кто флиртовал с левыми. Это дало ей новый толчок.
– Совершенно верно. Процент студентов, родители которых тоже окончили Джедсон, невероятно высок. Готова поспорить, что все эти две тысячи студентов поступают не более чем из пяти-семи сотен семей. В списках, которые я просматриваю, постоянно фигурируют одни и те же фамилии.
– Нисколько, пока я не приехал сюда.
– Ну да. Я слишком много наговорила, так ведь?
– В закрытой системе, – продолжал я гнуть свое, – истеблишмент меньше всего заинтересован в паблисити.
– Естественно. Джедсон – это анахронизм. Он выживает в двадцатом веке, оставаясь маленьким и держась подальше от газетных заголовков. Мне дали инструкции накормить вас, напоить, слегка прогуляться с вами по кампусу, а потом выпроводить вас отсюда – с тем, чтобы писать вам было почти не о чем, а то и вовсе не о чем.
– Ценю вашу честность, Маргарет.
На секунду мне показалось, что она вот-вот расплачется."
"– Только не подавайте это так, будто я какая-то там святая! Я не такая, и знаю это.
Маргарет посмотрела на свои руки, будто не в силах представить, что в них можно взять что-нибудь столь деликатное, как столовый фарфор.
– Моя работа – сплошное притворство, Алекс. Я здесь не более чем почетная почтовая служба. Но я не уйду, – настаивала она, словно споря с невидимым противником. – По крайней мере, пока. Не в этот момент моей жизни. Сейчас я просыпаюсь – и сразу вижу озеро. Могу набрать свежей ежевики, практически не отходя от двери.