– Ха! Ты слишком долго засиделся на своем «заслуженном отдыхе».
– Призываю тебя назвать хотя бы один симптом психопатологии."
"– А как насчет чрезмерной сексуальной озабоченности при звуке твоего голоса – непреодолимого желания прикоснуться к тебе, схватить тебя и кое-куда вставить?
– Хм… Похоже, действительно тяжелый случай.
– Тогда поскорей возвращайтесь и предпримите что-нибудь по этому поводу, доктор.
– Вернусь уже завтра. И сразу же приступлю к лечению.
– В какое время?
– Самолет прилетает в десять – значит, ровно через полчаса после указанного времени.
– Черт, а я и забыла – завтра утром мне нужно съездить в Санта-Барбару… Тетя заболела, она в реанимации в Коттедж-центре. Это семейные дела, обязательно надо быть. Если приедешь пораньше, успеем вместе позавтракать перед моим отъездом.
– Я лечу самым ранним рейсом, курочка.
– Пожалуй, я могу все это отложить и подъехать позже.
– Двигай к тете. Вместе можно и пообедать.
– Это может быть довольно поздний обед.
– Поезжай прямо ко мне, и закажем оттуда.
– Хорошо. Постараюсь управиться к восьми.
– Отлично. Скорого выздоровления твоей тете. Я люблю тебя.
– Тоже тебя люблю. Береги себя.
Глава 26
На следующее утро что-то упорно не давало мне покоя. Это тревожное чувство не оставляло меня и по дороге в аэропорт, и на трапе самолета. Мне никак не удавалось справиться с тем, что притаилось где-то в самом нижнем ящике моего сознания, что постоянно напоминало о себе на фоне подачи синтетической еды, деланых улыбок стюардесс и дурных шуток второго пилота.
Озарение пришло лишь перед самой посадкой. То, что подспудно копошилось в голове, оказалось нашим вчерашним разговором с Робин. Она спрашивала, не опасен ли гипноз, и я прогнал ей речь о его полной безопасности, если только не будут замешаны латентные конфликты. «Гипноз может выкопать на поверхность так называемую “первичную боль” – потребности и чувства, подавленные или отринутые сознанием» – вот были мои точные слова.