Старый крестьянин тащит за собой ослика мимо огромного кактуса, на вид пластмассового. На редкость изысканное произведение искусства. Написал: «Жалко, что тебя на нем нету».
Я расхохотался.
– Если он все-таки позвонит, передайте, чтобы мне тоже звякнул. У меня есть для него кое-какая информация.
– Будет сделано. Что-нибудь конкретное?
– Нет. Просто пусть позвонит.
– Ладно.
– Спасибо. Не оставляю надежды, что когда-нибудь и не по телефону пообщаемся.
– Аналогично. Может, когда он приедет и все маленько уляжется…
– Будем надеяться.
* * *Я разделся и осмотрел руку. Ранки немного кровоточили, но ничего серьезного. Ким Хикл отлично справилась с перевязкой. Я потратил полчаса на упражнения на растяжку и еще немножко на отработку приемов карате, а потом сорок пять минут отмокал в джакузи, почитывая бесплатный гостиничный путеводитель по Сиэтлу.
Позвонил Робин, ответа не получил, оделся и отправился ужинать. Я помнил это место еще по предыдущему приезду – отделанный кедровыми панелями зал, выходящий окнами на озеро Юнион, где отлично жарили лосося на ольховых дровах.
Заглянул в пару книжных магазинов в районе университета, не нашел ничего занимательного или поднимающего настроение и поехал обратно в отель. В вестибюле имелся киоск со всякими настоящими восточными побрякушками. Я заглянул туда, купил зеленые бусы из перегородчатой эмали для Робин и поехал на лифте к себе в номер. В девять позвонил ей еще раз. На сей раз она ответила.
– Алекс! Просто как чувствовала, что это ты!
– Ну как ты, кукла? Я уже звонил пару часов назад.
– Ходила ужинать. В полном одиночестве. Съела омлет на углу, в кафе «Пеликан» – в одно жало. Представляешь себе это жалкое зрелище?
– Я тоже трескал в одиночестве, миледи.
– Как печально… Возвращайся скорее домой, Алекс, я уже соскучилась.
– Я по тебе тоже соскучился.
– Ну как съездил, продуктивно?
– Очень.
Я посвятил ее в подробности, постаравшись не проговориться про стычку с Отто.
– А ты, похоже, действительно на верном пути.