– Кама с утра и кама с вечера… А вообще, надо потом попробовать…
– Долго ему еще елозить? – нетерпеливо спросил Мазур, с поджатыми губами косясь на экран и гадая, как же можно получать удовольствие в такой позе.
– Вот-вот время выйдет… Минут десять осталось.
– Это чересчур, – задумчиво сказал Мазур. – Нет у нас столько времени, чует моя душа… Иди живенько и вышиби его к чертовой матери, придумай что-нибудь…
– Но ведь…"
"– Я кому сказал? – грозно прикрикнул Мазур.
Телепузик, после известных событий питавший к нему нешуточное уважение, замешанное, понятно, на страхе, начал приподниматься, что-то обиженно бурча под нос.
В следующий миг Мазур ослеп.
Темнота была непроницаемой и абсолютной. На короткое время он растерялся, но тут же пришел в норму, услышав оханье Телепузика:
– Бля, надо же… Свет вырубило…
Все моментально встало на свои места. Никаких катаклизмов не произошло, и с глазами ничегошеньки не случилось – просто-напросто вырубился свет…
Просто-напросто?! Что-то не верилось в данный момент в любые совпадения…
Шторы на окнах были плотными, надежными.
И упал за стойку, затаил дыхание отнюдь не потому, что увидел шевеление у двери, – попросту отреагировал на легонький скрип петель по многолетней привычке бороться за свою жизнь с напряжением всех человеческих сил…
Щелкнул характерный хлопок – и рядом с Мазуром грянулось об пол тяжелое тело.
Несколько секунд конечности еще конвульсивно постукивали по линолеуму, потом все стихло. Телепузик больше не шевелился, и Мазур понимал, что с ним покончено. С одного выстрела наповал, в кромешной тьме – такое могло означать только одно: стрелявший не сверхъестественное существо и не сова, у него всего лишь с собой «ночной глаз», и не обязательно навороченный, тут достаточно отечественной «Ящерицы»…
Медленно-медленно, не производя ни малейшего шороха, Мазур согнул руку, отстегнул большим пальцем кнопку «горизонталки» и вытянул пистолет.
Глаза начали самую-самую малость различать оттенки и отливы в темноте, легче от этого не стало, но комната больше не казалась внутренностью наглухо закупоренной бочки.