Прекрасная натурщица

– Я думаю, ты должна помнить о нашем договоре. Ты согласилась с присутствием медицинской бригады в течение всего срока твоей беременности. Ты не можешь отказаться от своего обещания, – сурово подытожил он.

Категоричность его заявления и напоминание о том, что она всего лишь утроба для вынашивания его наследника, лишили Зуки остатков надежды. Он надеялась, что после рождения ребенка они смогут оставаться вместе. Это было бесстыдное и отчаянное желание.

Она медленно разжала пальцы.

– Хорошо. Если эти условия прописаны в договоре, я буду их соблюдать.

 – Произнеся эти слова, она торопливо ушла с террасы.

Рамон смотрел вслед Зуки и задавался вопросом, уж не бурные ли чувства, которые на него нахлынули, заставляют его принимать не вполне здравые решения.

Через несколько секунд он подумал, что поступает правильно. Благополучие Зуки и их ребенка важнее всего.

Она подписала договор, но бумажка не учитывает всей полноты происходящего. Он впервые позволил себе по-настоящему услышать ее. Он увидел тоску в ее глазах.

Вероятно, она так же мучилась, когда узнала диагноз своего ребенка.

Она пережила свою потерю. Рамон с ней не смирился.

Обхватив рукой затылок, он посмотрел на небо, стараясь понять, что ему делать дальше. Скрестив руки, он облокотился о балконные перила и попытался успокоить свои мысли.

Достав телефон из кармана, он позвонил своему помощнику, отдал ему точные инструкции. Затем он повернулся, желая насладиться последними минутами алого заката.

Через тридцать секунд он снова потянулся за телефоном и передал своему помощнику слегка измененные инструкции.

Путешествие Рамона и Зуки в Гавану через два дня прошло без сучка и задоринки. Так же успешно прошла первая выставка талантливых художников. Рамон уже получал звонки из других галерей в США и Европе, заинтересованных в показе картин этих художников.

Он закончил разговор с художниками и случайно заметил Зуки в углу зала. Случайно? Черт побери, кого он обманывает? Он постоянно чувствует ее присутствие."

"Она разговаривала с одним из художников.

На ней было кружевное платье с короткими рукавами, обтягивающими ее предплечья, облегающим лифом и широкой юбкой длиной до середины икры. Волосы, уложенные в высокую прическу, и изящные серебряные украшения дополняли ее наряд. Она была самой красивой женщиной в зале галереи.

На нее поглядывали мужчины, и Рамон испытал такое собственническое чувство, что удивился сам себе. Молодой художник что-то взволнованно рассказывал Зуки и оживленно жестикулировал.