– То, что валяется, – это рояль, – объяснил Андрей. – В нем струны и весь механизм расположены горизонтально. А если вертикально, то это пианино. Если проще – пианино занимает меньше места.
– Повышаем культурный уровень, – обрадовался Вобликов. – А фортепиано?
– А фортепиано – это общее название. Ладно, не наседайте, я не такой уж светоч. Там еще педали есть, как в автомобиле. Где-то две, где-то три…
– Вы такой умный, товарищ майор, – похвалил Вобликов. – Вот Корзун тоже не дурак, а ничего такого не знает. Учились в музыкальной школе?
– Первая любовь училась, – хмыкнул Ракитин.
– Сочувствую, – вздохнул Вобликов. – Надеюсь, вы недолго за ней ухаживали, товарищ майор?
«Вообще не понимаю, зачем я за ней ухаживал», – подумал Ракитин.
– О чем это мы, товарищи офицеры? – спохватился он. – Хватит антимонии разводить, приготовиться к броску.
На той стороне реки послышался шум – приближалась новая колонна.
Не запад шли не меньше ста военнослужащих, с парой грузовиков и двумя легковыми машинами. За колонной бежали несколько гражданских – в темных плащах, надвинутых на головы шапках. Двое крепких мужчин поддерживали сутулого полного субъекта в шляпе. Не исключено, что под прикрытием «дружеских штыков» из Берлина пытались вырваться обитатели Имперской канцелярии.
Этот факт настораживал. Путешествовать в машинах эти люди не хотели (а видимо, могли), передвигались пешком, всегда имея возможность укрыться в развалинах.
Андрей скрипнул зубами. Связи с Крейцером нет, хоть молись, чтобы Трауберг не поменял планы!"
"Улица, идущая ко второму мосту, называлась Шарлоттенштрассе. До нее оставалось метров триста, когда снова пришлось искать укрытие. На этот раз прорыв был серьезным: шла крупная организованная колонна с танками! Выходило не менее полутысячи военных, а с ними сотни полторы «приблудных» – видимо, жители центральных округов, бегущие от Красной армии.
Время поджимало. Андрей посматривал на часы и недовольно хмурился. За первой колонной с автобусами пошла другая – теперь бежала преимущественно пехота. Лезть в очередной капкан совершенно не хотелось.