Все вокруг такое монументальное и роскошное, глаз оторвать невозможно. А душа? Она же ликует.
Уже на улице Миша предлагает пройтись пешком, в чем я его поддерживаю. Погода хоть и холодная, но осадков нет.
Мы шагаем по улице Глинки к Набережной Мойки. Держимся за руки и молчим.
Каждый обдумывает что-то свое, но вот это молчание, оно такое уютное.
Упираюсь ладонями в гранитную стенку набережной и вдыхаю питерский воздух, он кружит голову. А может, дело не в нем? Может быть, это наш с Мишей вечер такой, пропитанный чем-то волшебным.
На мне белое пальто и туфли. Туфли в ноябре — дикое кощунство, если ты решила прогуляться по городу поздней ночью, ветер до костей продувает, но я этого даже не чувствую, полностью отдаваясь моменту.
Ежусь, конечно, от очередного порыва, треплющего волосы, но всматриваюсь в возвышающиеся здания на противоположном берегу реки.
— Не замерзла?
Миша обнимает меня сзади, его ладони ложатся мне на живот.
— Нет. Красиво, правда?
— Да.
— А я когда-то хотела здесь жить. Поселиться в квартире с видом на набережную, по утрам пить кофе в кофейнях и есть легендарные пончики. Правда, с моим обменом веществ после таких завтраков пришлось бы еще чаще посещать спортзал.
— У тебя всегда была отличная фигура. Ты преувеличиваешь.
— Она такой была исключительно из-за того, что я не ела пончики, — улыбаюсь, позволяя себе маленькую слабость откинуться затылком Мише на плечо.
Чувствую, как пальцы на ногах начинают деревенеть, и понимаю, что нужно возвращаться в отель. Лучше на такси. Болеть нельзя, у меня дети, но сегодня, несмотря на это, все равно хочется почувствовать себя лет на десять моложе. Побродить по ночному городу с человеком, который нравится. И плевать, что он мой бывший муж, с которым у нас не сложилось…
— На следующей неделе я улетаю в Китай. Вернусь только через месяц.
Вроде эта информация не должна меня расстраивать, но она почему-то расстраивает.
— Я к тому, что тебе лучше нанять няню. Моя и твоя мать, конечно, помогают, но…
— Да, ты прав, — соглашаюсь, все еще ошарашенная Мишиной новостью.
— Ты расстроилась? — голос Князева звучит над самым ухом.
— Нет. Просто… Привыкла, если честно, что ты, если что, всегда рядом…
— Я тоже привык. Уже давно привык быть рядом с тобой и детьми.
— Значит, это просто привычка у нас?
— Нет. Я всегда чувствовал ответственность за тебя.