Вдребезги

Он не знает меня и боится… Это тоже ее вина. Растягиваю онемевшие губы в улыбке:

— Все будет хорошо. Пойдем, я тебе что-то покажу…

— Мама!

Еще ни разу за всю свою жизнь я не чувствовал себя настолько беспомощным. Никогда. Толкаю дверь, тенью скольжу по коридору и выхожу на улицу. Мальчишка в руках начинает отчаянно брыкаться. С удивительной для такой крохи силой. Голубая шапочка слетает с его головы и падает в грязь. Быстро подбираю ее и шагаю дальше, не оборачиваясь. Кажется, если я остановлюсь, бушующий внутри огонь перекинется на мое тело.

Несколько секунд спустя за спиной хлопает дверь.

— Ты его пугаешь! — рычит Олеся, догоняя нас. Забегает вперед и упирается мне в грудь обеими ладонями в нелепой попытке меня остановить. Я же полностью их игнорирую и шагаю дальше.

— Мама! — плачет Дамир.

— Все хорошо, сынок. Это просто приключение. Хочешь, дядя… дядя Тимур покатает тебя, как лошадка?

Дядя Тимур. Дядя Тимур, будь оно все проклято. Перед глазами растекается алый, и, клянусь, лучше бы она заткнулась.

Потому что искушение загнать ей в глотку это проклятое «дядя» становится невыносимым.

— Как лошадка? — Дамир перестает плакать и заинтересованно приоткрывает рот. Олеся отчаянно трясет головой и переводит на меня полный мольбы взгляд:

— Ты можешь посадить его на плечи? Дамир любил кататься на плечах у отца.

— Его… отец… я.

Слава богу, что мои руки заняты сыном. Слава богу! Не знаю, что бы с ней сделал, будь они свободны. Дышу медленно. Вдох. Выдох. Еще раз улыбаюсь Дамиру, который, конечно же, ни черта не понимает из нашего разговора.

И усаживаю его на плечи. Две ножки в синих ботиночках опускаются мне на грудь. Маленькие ручки обхватывают щеки. О том, какие ощущения во мне вызывает все это — лучше не думать. Потому что я не справляюсь. Я, мать его, не справляюсь с этим дерьмом. Поэтому, не зная, как с собой совладать, просто прибавляю шагу, так что Олесе вообще приходится за мной бежать. Некоторое время идем молча. А потом откуда-то сверху на меня обрушивается странный звук. Я прислушиваюсь и понимаю, что это Дамир смеется.

— Я первый! Не догонишь… — дразнит он мать, принимая за игру все происходящее. В этот самый момент мой раскачивающийся во все стороны мир замирает. И обрушивается прямо на мою голову, придавливая к земле тяжелыми бетонными плитами. Не нужно никаких генетических тестов, чтобы узнать себя в этом маленьком мальчишке. В детстве я тоже обожал соревноваться с братом. «Я первый…» — первые слова, которые я произнес.

Останавливаюсь.