О долгах, стойкости и очень больших различиях
Тихо играла музыка. Я зажала уши, но она все-равно просачивалась сквозь пальцы.
Пару раз за мой столик пытались усесться и пофлиртовать, бросали веселые фразы, о чем-то пытались расспросить, но все довольно быстро меня покидали, некоторые даже с извинениями. Бар был наш, внутренний, для дежурных копперов и студентов полицейской академии, поэтому народ сообразил, что к чему и оставил в покое, по-свойски почуяв, какой поганый у меня был день.
Когда через час бессонницы и тоскливого изучения деревянной столешницы, кто-то снова сел рядом, я даже удивилась.
"Подождала немного, не поднимая взгляд, но новый сосед молчал, только изредка позвякивал льдом. Чужие эмоции не тянулись через стол, не душили навязчивыми вязкими лентами. Сидит человек, а я его не чувствую, вот удивительно.
— Не спится, Фаворра? — тихо спросила я.
— Как и тебе.
— Что сказал Джоку?
— Правду. Что заподозрил в нем «крота».
— Но ты же…
Он поставил на столешницу бокал и хрипло рассмеялся.
— Да, я надеялся, что не он. Не хотел подозревать гребаного ""крота"" в своих парнях. Но врать даже себе не собираюсь — я пошел за ним, чтобы проверить. Проверить друга, которому доверял как самому себе. Вытащил парня из объятий девчонки, испортил им первое свидание.
— Ну, не такое уж это было и свидание, — хмыкнула я, вспомнив пухленькие телеса юной полугоблинши.
— Да что ты знаешь о наших свиданиях, Недотрога? Когда видишь только работу и казарму, а в родном доме нет даже собственной комнаты, где можно переночевать.
Он тяжело поднялся, что совсем не было похоже на командира, подхватил питье, скрежетнув стеклянным донышком, и зашагал прочь от моего стола.
Я поневоле подняла голову, выныривая из омута депрессии. Что мне ему сказать? Поделиться своими страхами и уверить, что его разочарование в собственной непогрешимости, фигня по сравнению с полной хреновостью моего положения?
Сообщить, что я скоро сойду с ума и начну копаться в его мозгах, взбалтывая их ржавой ложкой… А потом меня спеленает кто-нибудь из бывших коллег и потащит на опыты в Холмы, чтобы принцесса Квентариэлль лично испачкала свои белые ручки, ломая менталиста ее брата… Или жениха? Ах, простите мне непонимание странных обычаев наших мудрых и прекрасных наставников.