— Надо выпить, — сказал Фаворра, подсаживаясь снова и со стуком ставя два бокала с виски. — За мои извинения. Ты знаешь, что фейри не говорят спасибо и не извиняются? Мы же гордые, не хотим брать на себя лишние обязательства, не любим никому быть должны.
Ого. Впервые слышу, чтобы он называл себя фейри. Обычно о жителях Холмов Диего отзывался уважительно, но несколько отстраненно. И никогда не говорил «мы».
— И по какому поводу извинения? — пробормотала я, подтягивая к себе порцию алкоголя.
Пить нашему брату не рекомендуется, но слабый коктейль, который я до этого взяла, рассчитывая «забыться», по какой-то пакостной причине добавлял моим воспоминаниям еще больше четкости.
С каждым его глотком картинка обрастала новым количеством деталей, лицо Трельяка становилось все выразительней, его понимание моей «кузнечитости» все более однозначным. Еще немного и психолог начнет восклицать: «О, какой запущенный случай!» или «Почему вы на свободе, барышня, а не в застенках фейри?».
Фаворра откинулся на спинку диванчика, наблюдая как я мелкими глотками пытаюсь влить в себя виски.
- Обещал защищать, а сам вылетел за дверь с котом на голове.
— Он тебе помешал?
— Хорошая идея, Нитарока. Давай, добей меня. Скажи, что ты не пошутила и всерьез подумала — Бродягу из дома выкинул не накаченный под завязку пси-артефакт, который оказался сильнее моих ментальных блоков, а всего лишь испуганный домашний питомец.
Я прыснула. Он едва заметно улыбнулся в ответ.
— Пришла в себя? Пойдем, отведу в корпус. Завтра мы идем за мисс Клариссой Дюран, и мой менталист должен быть свежим и отлично соображающим. Давай, Недотрога, поднимайся. Признайся, хотела встретить вместе со мной рассвет? Сейчас и увидим.
Он шутил, его губы улыбались. Только в лазуритовых глазах плескалась тьма. А на поверхностях магических блоков, которыми он от меня закрывался, искрилось напряжение. Не знаю, что меня дернуло, возможно, ощущение потерянного одиночества, свившего гнездо где-то под ребрами, но на выходе из бара я ухватилась за его мизинец.
Дурацкая картина… Темнота двора и едва проглядывающая между домами узкая линия розовеющего горизонта. Ни единой души вокруг.