– С Бенедиктом по поводу нарушения дисциплины разберется его декан, а ты впредь будешь выбирать выражения. Не просто же так он на тебя набросился.
Молчать во что бы то ни стало, власть на его стороне и…
– Так нечестно!
– А кто тебе обещал, будто жизнь соответствует твоим представлениям о справедливости? Свободна.
С лестницы я летела так, словно за мной изначальные твари гнались. Даже то, что декан понял, кто на самом деле на кого набросился, и не поверил угловатому, не радовало. «Провокация!» Да я тут самим своим существованием провоцирую – кого ущипнуть за задницу в штанах, а кого – дать по морде просто так, чтобы взгляд не оскорбляла плохо сидящим мундиром.
Так что мне теперь – исчезнуть, чтобы никого не провоцировать? Да не дождутся!
На последних ступеньках лестницы я едва не подвернула ногу. Пришлось остановиться и отдышаться – глупо будет упасть второй раз и еще чего-нибудь себе сломать. Маг должен владеть собой, правильно?
И тут же меня окликнули:
– Ух ты, а с тобой мы, кажется, еще не знакомились!
У расписания стояли два парня примерно моего возраста.
Согнутый поднял голову, с любопытством на меня глядя. Не казались, а определенно братья. Двойняшки. Сейчас, когда они рядом друг с другом, были видны отличия, но, наверное, только близкие не путали парней, если они по одному.
От движения чернильница на спине согнутого сдвинулась, и второй подхватил ее.
– Да не дергайся ты, прольешь чернила, не отстираем!
Я молча вытащила из сумки доску с пружинами, протянула парням.
– Вот. Так удобней будет. И мы в самом деле не знакомы.
– Та самая Лианор? – выпрямился согнутый.
Лист покатился с его спины, второй брат прихлопнул убегающую бумагу ладонью да так, что звон пошел по всему вестибюлю, а распрямившийся охнул.
– Что значит «та самая»? – не поняла я.
– Которая набила морду хлыщу с международного, – сказал тот, что поймал листок.
Интересно, на боевом все выражаются как в нашем приюте? Или мне на таких везет? Алек сам признался, что манерам так и не научился.