Как это ей раньше в голову не приходило?
А еще до нее только теперь дошло, что мужчины, которых она знала, любила и кем восхищалась, всего несколько дней назад убивали других мужчин, к которым она питала те же чувства. Бри вспомнила холодную вонючую тьму палатки, где при свете фонаря лежал мертвый Казимир Пулавский. Она сжимала карандаш в правой руке, пока не заболели мышцы, а на пальцах не выступил пот, и рисовала, запечатлевая скорбь, горе, гнев и любовь солдат, пришедших попрощаться.
Pozegnanie.
Она наконец попросила прислать еду и приготовить Роджеру ванну, а затем поднялась в свою комнату, аккуратно переставляя ноги по ступенькам лестницы. Одежда Роджера валялась на полу у окна; в воздухе витал едкий запах войны.
Брианна осторожно подняла испачканные останки черного костюма Роджера. Сюртук и бриджи были забрызганы грязью от плеча до колен; встряхнув фалды, она увидела, как с них посыпался серый песок. Спереди на сюртуке обнаружилось большое шершавое пятно засохшей субстанции почти такого же цвета, как черное сукно, но когда Брианна промокнула его мокрой тряпкой, ткань стала красной с легким запахом крови.
В нагрудном кармане лежало что-то маленькое и твердое. Она просунула внутрь палец и вытащила коричневатый комочек, который оказался зубом, расколотым, кариозным и с отсутствующей половиной корня.
Слегка фыркнув от отвращения, она положила зуб на стол и вернулась к сюртуку — в кармане было что-то еще, какая-то бумага.
Бри вынула маленькую записку, сложенную пополам и склеившуюся от крови, пропитавшей сюртук.
Удивляться вроде уже было нечему: она почувствовала запах порохового дыма, едва обняла мужа. Но кровь подействовала гораздо убедительней. Роджер не просто находился на месте сражения, он участвовал в нем, и Бри не могла решить, злит ее или пугает эта мысль."
"— Да что с тобой такое? — пробормотала она себе под нос.
Брианна разлепила бумагу наполовину — достаточно, чтобы увидеть свое имя. С большой осторожностью она сорвала остатки засохшей крови и расправила на столе испачканный и помятый лист.
Бри, любимая!
Прости. Я не хотел здесь оказаться, но у меня сильнейшее чувство, что именно тут мое место. Никто не говорил: «Кого Мне послать и кто пойдет для Нас?», однако я ощутил нечто в этом роде — и откликнулся.