— Рановато для бренди, хотя сделаю все, что в моих силах. Сними штаны и наклонись над скамьей, пожалуйста.
— Что?
— Я хочу поставить тебе клизму, чтобы привести в согласие твои гуморы. — Дензил дернул головой в сторону двери. — Конечно, ледяная вода не лучшее средство для этой цели… — Он подошел к двери и резко постучал. — Друг Чесли? Не принесешь ли мне ведро теплой воды?
— Теплой воды? — Охранник, разумеется, стоял за дверью и подслушивал. — Э-э… да, сэр… полагаю… Вы уверены, что он не опасен, сэр? Может, вам лучше выйти, пока я хожу за водой?
— Опасности нет, Друг, — заверил Дензил, жестом показывая Уильяму лечь на скамейку.
Чесли со скрежетом отпер дверь и подозрительно заглянул внутрь. Уильям издал слабый стон и закатил глаза, прижав одну руку ко лбу, а другую томно свесив со скамейки.
— А-а, — сказал Чесли и снова закрыл дверь. Послышались удаляющиеся шаги.
— Он ее не запер, — резко садясь, прошептал Уильям.
— Нет, далеко ты не уйдешь, да и не нужно. Дотти угощает Бенджамина завтраком и убеждает его, что разумнее всего доставить тебя в штаб-квартиру генерала Вашингтона — дом Форда в Морристауне. Сегодня днем я должен делать прививки от оспы в церкви, поэтому я настою на том, чтобы сопровождать тебя к Вашингтону ввиду твоей немощи.
Он окинул Уильяма взглядом и, коротко ухмыльнувшись, покачал головой.
— Вид у тебя основательно потрепанный.
— Ты прекрасный врач, — сказал Уильям. — Мне изобразить припадок и пену изо рта для убедительности?
— Думаю, достаточно будет громко стонать и обделаться.
105
Четыреста миль на размышления
Дороги были покрыты либо полузамерзшей слякотью, либо грязью по колено, и коричневые липкие почки деревьев тесно жались к ветвям, не позволяя ни одному листу высунуть нежную головку в негостеприимный внешний мир.
Расставшись с Дензилом в Морристауне, Уильям подавил сильное желание отправиться в «Гору Джосайи», едва достигнув Вирджинии. Впрочем, сейчас он не испытывал нужды ни в одиночестве, ни в рефлексии; выбор был очевиден, а обдумать все можно и верхом на лошади.